Перекрестки судеб

Как приехал, так все время и ждет… От кого – интересно?

И потом – поджимая губы – добавила задумчиво:

– От женщины, наверное… От кого же еще?!

За моей спиной завозились. И кто-то сказал – баском:

– Странный вообще-то тип. Непонятный. Он – кто, откуда?

– Черт его знает, – отозвался из толпы негромкий голос, – ничего толком о нем не известно. Только слухи всякие бродят…

– Какие же слухи?

– Ну, всякие. Будто бы он – старый вор. Был крупным блатным. А потом – что-то случилось… Что-то с ним произошло… Предал он, что ли, кого-то – не знаю.

– Но почему он – здесь? – спросила девушка. Она с интересом прислушивалась к разговорам. – Что он тут делает?

– Работает… Шофером, что ли… Говорят, он – под контролем милиции.

– То-то он и ходит, как волк, – все один и один, – сейчас же сказал первый голос. – Ни с кем не якшается, ни на кого не смотрит. Не может нормальным людям в глаза глядеть – ясное дело!

– А все-таки он интересный, таинственный, – сказала из-за прилавка девушка.

– Мужика тебе, Ленка, надо, – хохотнули в толпе, – поядреней, покрепче – вот и вся твоя загадка! А этот – что ж… Тощий, кашляет, – опять же не подходит.

И долго еще запрудившая почту толпа гудела, обсуждая загадки и слухи, связанные с угрюмым этим парнем. Его недолюбливали здесь – это чувствовалось… Люди вообще не любят непонятного.

И когда я на следующий вечер пришел поужинать в сельскую чайную, – я увидел его сидящим отдельно от прочих, за бутылкой водки, в дальнем углу.

Свободных мест в зале не было. (По вечерам сюда, как обычно, собирались местные выпивохи – лесорубы, охотники, плотогоны.) Пустовал только столик Беляевского… Официант – шустрый старичок с клочковатой бородкой – сказал мне, прищуриваясь:

– Можете там – в углу. Но предупреждаю: осторожно! Один из наших – Семен – недавно подсел вот так… Ну, понятно – шумел по пьяному делу… Этот парень сразу его укоротил.

Я направился в угол. Попросил разрешения – сесть. Парень молча кивнул. Я уселся и заказал пельменей и водки. И некоторое время мы помалкивали, думали каждый – свое… Но потом, как-то незаметно, разговорились.

В жизни бывают минуты, когда груз пережитого становится непереносимым. Душа как бы пробуждается от оцепенения и ищет возможности раскрыться. Сокровенное выплескивается наружу.