Перекрестки судеб

Человек этот, как выяснилось, давно уже завязал и работал ныне железнодорожником – был старшим мастером ремонтной бригады. Взволнованные встречей, они долго и шумно вспоминали былое – пересмеивались, шутили. Потом посерьезнели, перешли на шепот. А затем отправились к пивному ларьку.

Вернулся к ребятам Архангел перед самой отправкой. Он был заметно под хмельком. Торопливо собрав в вагоне свои вещички, он сказал, отводя глаза:

– Остаюсь, братцы… Не обижайтесь. И не поминайте лихом.

– Что ж ты собираешься тут делать? – спросили его.

– Не знаю, – пожал он плечами. – Вот корешок старый встретился – зовет к себе… Жить, говорит, пока у меня будешь. А там посмотрим.

– На старое ремесло, значит, не надеешься? – едко усмехнулся Малыш.

– Да куда я теперь гожусь! – махнул рукою Архангел. И решительным движением забросил за плечо вещевой мешок. – Года, брат, не те. Да и нюх – тоже… Я как старый кот – мышей ловить уже не способен. Ну, в крайнем случае пошустрю маленько, а потом что – опять в конверт? Нет, ребята, увольте.

– Но что за жизнь тебя ждет? – воскликнул Игорь. – Подумай.

– А-а-а, – небрежно и устало протянул Архангел, – что про это думать? Какая карта выпадет – так и ладно будет. Я на любую масть согласен, лишь бы – не крести, не казенный дом!

Вот так она и начала разваливаться, эта группа! Прошло совсем немного времени, а уже от нее осталась ровно половина… Последним отсеялся, вышел из игры, Васька Сопля – артельный казначей.

Случилось это при таких обстоятельствах.

С некоторых пор (компания уже приближалась к Украине) Васька зачастил вдруг в соседний вагон. Несколько раз друзья заставали его там стоящим в тамбуре и оживленно беседующим с какой-то девушкой – тоненькой, длинноногой, в опрятном платьице, в тугих, струящихся за плечами, пшеничного цвета косах. Стало ясно: казначей влюбился!

Как-то раз – проходя по составу в вагон-ресторан – увидал эту парочку и Игорь.

Круглолицый и рослый, Васька стоял, прислонясь к оконному косяку. Ворот пестрой его ковбойки был расстегнут, обнажая сильную шею, рукава – засучены до локтей. В углу прямого рта дымилась изжеванная папироска. Покуривая и щурясь, он светло смотрел на девушку, а та говорила что-то, теребя переброшенный на грудь пушистый кончик косы. Подойдя ближе, Игорь услышал:

– Так, значит, вы – геолог.