Перекрестки судеб

– Едем на Украину – к солнцу, к теплу, – сказал он, – сами себе хозяева… Хорошо! Свобода, конечно, это вещь! Это, пожалуй, единственное, что еще ценно по-настоящему. Только не надо дешевить; не надо ею баловаться, на пустяки ее разменивать… Она дорого стоит – свобода!

Он вдруг почувствовал себя полководцем, только что выигравшим сражение. Сражение, правда, небольшое. И таких еще немало будет впереди – он понимал это. Но все же был доволен случившимся. Дело было начато – и весьма удачно. Ребята опомнились, снова стали ручными… Теперь их можно и побаловать; нельзя же все время натягивать вожжи!

– А не рвануть ли нам? – проговорил он игриво.

Смуглый, носатый, похожий на цыгана, Хуторянин сказал, закуривая:

– Вряд ли осталось. Вторые сутки уж гудим. Надо у казначея нашего спросить… Он, я помню, на Имане что-то покупал.

– Так буди его! – закричал Архангел. – Эх, пить будем и гулять будем!.. – Резкие коричневые морщины на лице его разгладились, разошлись, сивая борода задралась.

Артельным казначеем был Васька Сопля – беловолосый вологодский парень, избранный на это поприще за деловитость и расчетливость. Он сказал, пробудясь и густо позевывая:

– Водяры нету, не осталось, все еще утром высосали. Есть только самогоночка, две бутылки. Я у бабы у одной приторговал – на всякий случай. Божилась, что – хлебная…

Когда все расселись, сгрудившись возле откидного столика, Интеллигент аккуратно – примерившись глазом – разлил по кружкам мутный самогон.

– За нас, за нашу кодлу![1 - Кодла – блатное окружение, воровское общество.] Чтоб она была – нерушима!.. – поднял кружку – залпом вытянул из нее. И сейчас же напрягся, закаменел, наморщась. Лицо его побагровело. Глаза увлажнились.

– Ну как? – спросил, ухмыляясь, Васька Сопля. – Хороша?

– Хороша-а-а, – медленно, сдавленным голосом, выговорил Игорь.

– Пошла?

– Пошла… Но что здесь намешано? Какое-то адское варево.

– Н-да, крепкая отрава, – выпив и переведя дух, пробормотал с натугой Хуторянин, – наврала, Васька, твоя торговка. Это – не из хлеба. Это из бензина.

– Или из чесоточной мази, – предположил Малыш.

– А вернее всего, просто – из дерьма, – мрачно резюмировал кто-то.