Аркан

– Мама мне тоже так говорила, – он смотрел исподлобья, с издевкой.

Цыганка продолжала. Наблюдая за тем, как она вытягивает карту, он резко поймал ее руку, не позволяя перевернуть.

– Скажи, как я умру?

– Тебе не стоит это знать. Никому не стоит это знать, – он не отпускал ее руку и продолжал пристально смотреть.

– Скажи. Я не боюсь. Она ходит за мной по пятам, она не дает мне спать, я хочу знать чего мне стоит бояться, а чего нет.

Дункан больно сжимал запястье. Пытаясь освободиться она выронила карту – башня объятая пламенем.

Едва открыв рот, чтобы возмутиться она подняла глаза и замрла. Дункан смотрел словно сквозь цыганку, стеклянными глазами. Обернувшись, туда же, куда был направлен взгляд Дункана, она снова увидела черноту затягивающую свет лампы.

Волчонок запертый в клетке.

Дункан не слышала звук, он его чувствовал у себя в голове. Как собственные мысли.

Маленькой волчонок трусливо ждет. Когда клетка откроется. Когда удавка затянется. Когда кровь прольется.

Дункан побелел. Стало тяжело дышать. Он пытался сорвать с горла то, что его сжимало, раздирая ногтями кожу и разрывая пуговицы рубашки. Но там ничего не было. Цыганка бросилась к нему, схватив его за лицо руками.

– Смотри на меня! Смотри на меня! Не слушай!

Зажав руками его уши, насколько хватало сил, она прижала его к себе. Тело Дункана билось в агонии. Во рту у него разлился железный вкус. Он чувствовал, как захлебывается собственной кровью.

– Потерпи… Она сводит тебя с ума… Потерпи…

Она плакала и крепко прижимала его к себе.

Наконец, его тело начало расслабляться и отяжелело. – Я же говорила, ты не должен был этого знать…

Дункан уперся рукой ей в бедро и освободился от объятий. Все еще опустевший взгляд пытался различить реальность и бред. Он уставился на цыганку. Та, вытирала лицо рукавом куртки и содрогалась рыданиями. Оглядевшись вокруг, он ощупал себя, землю, пытался потрогать воздух. Цыганка молча наблюдала подавляя дрожь в теле, – «Неужели он сошел с ума?».

– Это была ты!?

– Что!? Что ты видел?

– Ты говорила о волчонке???

– Нет, я пыталась привести тебя в чувства!

– Я был в бреду? Что ты мне показала!? Я чувствовал, что… умираю!?– от его надменности не осталось и следа, он был в ужасе.

– Я не контролирую это, это мой дар и проклятье. Я не просила ее делать это… Я сама ее боюсь…– цыганка снова разразилась рыданиями.

– Ее? Так за тобой она тоже ходит!?

Цыганка лишь плакала.