Жизнь по контракту

Он знал и то, что членом Гражданского Общества можно быть, только имея подписанный с ним Контракт, и то, сколько баллов нужно набрать, чтобы тебе сделали замечание или перевели в категорию преступников, и то, когда и в каком размере он должен делать взнос ЧГО.

Как же он мог забыть то, что отец и мать твердили ему, как молитву, как заклинание:

– Ты можешь не платить за свет, за воду, за тепло, но взнос ЧГО – прежде всего. Не забывай, сынок…

И в школе им вдалбливали учителя:

– Обязательно…

И в университете напоминали преподаватели:

– Обязательно…

Герман отчетливо слышал, узнавал эти голоса:

– Обязательно… Обязательно… Обязательно…

Он же знал, он всегда знал, что неоплата взноса ЧГО – это серьезное нарушение, а длительное промедление более, чем в шесть месяцев, – это просто преступление, которое карается в соответствии с Контрактом.

Пока тебе не исполнился двадцать один год, взнос ЧГО за тебя делают родители или органы социальной опеки. А потом ты должен перечислять деньги самостоятельно.

И Герман оплачивал и взнос ЧГО, и все другие налоги исправно, пока не началась нервотрепка на работе, пока не случилась авария с родителями, пока он не уехал, не сбежал на остров…

Агентство Исполнения Контракта сработало четко. Это из него пришли письма, перечеркнутые по диагонали красной полосой.

Зачем, зачем Герман все заучивал, если все равно нарушил то, чего нельзя нарушать ни в коем случае?

Он отодвинул от себя телефон и увидел еще один нераспечатанный конверт из АИК. Вскрыл его, прочитал:

– «В связи с нарушением Контракта Вы переводитесь в категорию «А»… Контракт с Вами расторгнут… Вы не имеете права быть членом ГО… Пожалуйста, позвоните по следующему телефону и дождитесь прибытия сопровождающих для перемещения на Территорию ВЮГО…»

Герман перечитал снова:

– «Контракт с Вами расторгнут…»

И снова:

– «Вы не имеете права быть членом ГО…»

И повторил:

– Не имеете права быть членом ГО…

В это было трудно, невозможно поверить.

Но Герман понимал, знал, что это не шутка. Он совершил серьезное преступление. И Контракт должен был быть расторгнутым. И он расторгнут…

Герман не сразу понял, что зазвонил телефон. Отвык от урбанистических звуков и потому долго смотрел на аппарат, соображая. Наконец понял, что от него требуется и снял трубку. Услышал шепот консьержа Бориса:

– Сынок, они приехали. Только что прошли мимо. Не знаю, как они узнали, но они поднимаются к тебе. На лифте и по лестнице…

Короткие гудки.