Записки озабоченного

А он ей отвечает:

– Как, как – руками…»

Да, есть, конечно, простейший выход: суходрочка, онанизм, мастурбация – это уж как кому нравится называть. Суть одна – облегчение, снятие озабоченности. Но, увы, ненадолго. Мастурбация такой же эрзац, как и поллюция. И женщину через полчаса захочется опять. Непременно. Ведь секс – это больше, чем просто извержение огненного шара. Это сладострастный напряженнейший поток мыслей, запахов, ощущений, захватывающий тебя, уносящий в невесомые небеса. И получить полноценный оргазм можно только с помощью женщины, а не ее заменителя – поллюции, мастурбации, резиновой куклы.

Мне показалось, что Мерилин смотрит в сторону окна. Намекает, что за ним есть кто-то полезный мне?

Я подошел к окну, глянул вниз. Да, во дворе вполне можно приглядеть годных к употреблению особей.

Так… Две старушки выползли на лавочку – не в счет. А вот идет молоденькая в пальтеце:

– А кое-что под пальтецом мы держим…

И та ничего, хоть и с мусорным ведром в руке. Тару можно отставить.

Эх, какая вон та, под ручку с мужиком задком выписывает – очень, очень, очень. Как ему подфартило. Сейчас приведет в квартиру, напоит кофеем или портвейшком, разденет, уложит и вложит…

Может быть, он с ней пять минут назад на улице познакомился? May be. Но я не побегу сейчас на улицу приставать к бедным женщинам. Они ведь выдвинулись из своих убежищ утром выходного дня явно не с целью удовлетворения гормональнопереполненных мужиков.

Затушив очередную сигарету, я берусь за записную книжку – есть женщины в наших московских округах: Западном, Северном, Восточном и Южном. Хотя романы все давно окончены, и видеться надолго ни с одной не хочется, но на часок-другой – никуда не денешься, придется. А потом снова простимся.

Жаль, что Зойка ушла. Но я не мог ее задержать. Поставила вопрос ребром:

– Ты женишься на мне или нет?

Я ей честно сказал:

– Не знаю.

И Зойка тут же собрала манатки:

– Когда будешь знать – позвони.

Значит, если позвоню, то как бы принимаю на себя торжественное обязательство жениться. Нет уж, попробуем что-нибудь другое. Открываю первую страницу записной книжки. Буква «А»: Алена, Аленка, Аленушка… «Девушка с распущенной косой мои губы трогала губами…» Да, когда она распускает свои пшеничные волосы по спелой груди, то прямо жуть как забирает.

Звоню. Трубку снимают, но голос не Алены – ее отца:

– Только что ушла…

Она – медсестра.