Занятие под названием жизнь

Мне близка идея ценности человека, но я уверена, что индивидуум должен заслужить свое счастье, а не просто его ожидать, потому что гуманизм[27 - Система построения общества, где высшей ценностью является жизнь человека, а все материальные и нематериальные ресурсы направлены на то, чтобы сделать эту жизнь максимально комфортной и безопасной.] сам по себе лжив, и я бы поверила в прочность его концепции, если бы какой-нибудь мужчина, называющий себя гуманистом, постоянно забирал к себе домой бездомных с вокзала.

Итак, мы нарываемся на конфликт двух ценностных принципов: мира вещей и их накопления, с одной стороны, и мира духовной жизни с ее продуктивностью – с другой.

Читателю может показаться, что я пытаюсь сковырнуть болячку, но, чтобы понимать проблему, необходимо зреть в корень. Если раньше мы боялись, что будем рабами, и стремились открыть собственное дело, чтобы «не работать на дядю» (корень этого стремления будет раскрыт чуть позже), то сейчас следует опасаться, что мы станем роботами. Все наши чувства, мысли становятся автоматизированными, мы забываем про межличностные отношения, пусть даже где-то наполненные причудами.

Капитализм заставляет думать, что тот, кто спокойно идет по улице, щелкает пальцами и напевает песенку, бездельник, а пролетающий на новом BMW – счастливый и успешный. На деле может быть так: он большой человек в мире финансов, но маленькая беспринципная личность, неспособная чувствовать.

Работающий человек может ощущать себя как придаток капитала, как малозначительный винтик в большом механизме отношений, что ведет к эмоциональному выгоранию, вынужденному отчуждению и возможной депрессии.

Деньги сейчас не только эквивалент, выступающий измерителем стоимости товаров и услуг, но еще и стимул, сильнейший страх, источник дикой тревоги.

Ко мне приходила клиентка: она так высоко ценила деньги, что вынуждена была жить с нелюбимым партнером и оправдывала это тем, что вместе проще «тянуть лямку». В момент ее «исповеди» я про себя сделала вывод: стремление человека к независимости – добродетель.

Выслушав ее боль, я спросила, не ставит ли она такой инструмент, как деньги, выше себя. Подумав немного, она заревела. Протянув салфетку, я спросила, с чем связаны ее слезы, и, чтобы укрепить терапевтический эффект, задала еще один вопрос: чем бы она занималась, если бы не было потребности в деньгах? Ее ответ я оставлю в тишине.

Этим отрывком из сессии я хотела показать, что нам не надо забывать про политику, которую диктуют обществу.