Любовь больше, чем правда

Если не участвовать в величественных разговорах, то хотя бы слушать их краем ушка, торжественно стоя среди публики с подносом в руках.

В толпе, переливающейся всеми цветами радуги, мелькали до боли знакомые по светской хронике лица. Артисты, министры, культуристы, моралисты и просто миллионеры.

Двоих мужчин, остановившихся возле нее, Катя опознала с ходу. Но вида не показала и даже автограф не попросила. Глаз свой как бы скосила в противоположную сторону, но еще больше напрягла и так навостренное ухо.

Первым преклонил свою голову худой и богатейший ювелир планеты Мойша Каплан:

– Здравствуйте, Святой Отец…

В ответ Отец Прокопий, занимающий первые строчки во всех официальных поп-парадах, широко раскинул свои святые объятия:

– О, Мойша, друг любезный…

Они с удовольствием обнялись и обсудили текущий процесс.

– Святой Отец, как вам этот маленький праздник живота? Надеюсь, вы не разочарованы?

– Что вы, дорогой Мойша.

– Видите ли, Святой отец, – заозирался Мойша, – у нас завязываются неплохие контакты с Лафландией. И сегодня мы отмечаем назначение нового чрезвычайного и весьма полномочного посла… А вот и он, кстати, с моей дочерью. Господин посол, можно вас на минутку…

К ним тут же подчалил весь с иголочки и с дамой широколицый, импозантный северянин:

– Да, мой драгоценный друг.

Мойша обвел залу рукой:

– Надеюсь, вы не скучаете?

На это импозантный дипломатично качнулся на носках своих тюленьих штиблет:

– Что вы, что вы, уважаемый Мойша. Все совершенно достойно на самом роскошном уровне. Я обязательно передам президенту депешу о том, с каким почетом относятся здесь к нашей стране. Косабельно же лично меня, то все в полном ажуре. Ваша дочь – это просто какой-то атас, чудо в вечернем платье.

– Чикита – взрослая девушка, – махнул на нее рукой Мойша, – Она прекрасно разбирается в светских приличиях. И вряд ли преступит соответствующую грань без моего ведома. Не так ли, дочь моя?

– Да, папа…, – нехотя потупила взор смуглая и оттого не краснеющая Чикита.

– Вот видите…, – подвел черту Мойша и тут же перешел к делу, – Дорогой посол.