Подмена

Скопления машин, пробки – обыденное дело. Кроме того, Арбат уже давно был полностью закован в стекло и бетон. Георгий и Макс, последний здесь родился и вырос, обожали бродить по его переулкам и улочкам и могли заблудиться в них, потеряться на весь день. Юльку же такой досуг скорее пугал. Она хоть и старательно делала вид, что является столичной штучкой и чувствует себя в Москве как рыба в воде, но с ролью своей справлялась плохо. Гоша бы даже сказал, что боялась ее.

– Может, прогуляемся? – предложил парень.

Девушка выглядела такой несчастной с этим своим красным от слез носом, что ему захотелось как-то поддержать ее, успокоить.

– Давай, – охотно согласилась она. – Московский февраль прелестен.

В раздевалке она переобулась, надела пуховик, натянула по самые глаза пушистую белую шапочку и замотала на шее шарф. Гошка накинул капюшон зимнего пуховика. Девушка взяла парня под руку, и они неспешно побрели от школы в сторону Арбата, щурясь от яркого – казавшегося хоть и не живым, но вполне пригодным для загара где-то в горах – солнца.

– Знаешь, что в древние времена на этом месте рос лес? – понизил он голос до шепота, когда они дошли до любимой улицы всех туристов.

– Н-нет, – округлила девушка глаза. – В древние – это в какие?

– Думаю, век XIV. Самые первые упоминания Арбата как улицы датируют 1493 годом.

– Как интересно, – сказала она в шарф.

– Произошел серьезный пожар, который начался со стоящей здесь церкви. Тогда сгорело много деревянных построек.

– Откуда ты все это знаешь? – она высвободила руку и достала из кармана такие же пушистые, как шапка, перчатки.

– Мой папа историк и… сама понимаешь.

– Расскажи еще что-нибудь, – снова взяла его под руку Юлька.

– Например, ты знала, что на Старом Арбате жил и творил Пушкин? Хотя для меня никогда не существовало разделения на «Новый» и «Старый» Арбат, – как-бы между делом добавил он.

– Это знала, – Юлька оставила вторую часть фразы без внимания. Это обстоятельство могло многое рассказать о девушке коренному москвичу.

– А Окуджава? – продолжал диалог Гоша.

– И это тоже, – засмеялась Юлька, от ее грусти не осталось и следа.

– Ну вот, ты уже улыбаешься, – удовлетворенно заметил парень.

– Ты любишь это место… – задумчиво произнесла спутница.

– Прав был Окуджава, что от любви к Арбату не излечишься, – начал Георгий и осекся.