Кабуки

Но? Откуда Катя? Катя? Кто это? Кто-то явно пишет мной.

– Может быть, просто житейская находка бифуркации, компактифицированные измерения и мамихлапинатапай?

Это не нимб, а аккреционный диск.

Ты думала, что я не смогу найти тебя в аду?

«И она начала отсчитывать деньги, перекладывая их из мешка в сумку, которую я держал. Это было трудное дело, отнявшее много времени. Тут были собраны и перемешаны монеты самых разнообразных чеканок и стран: и дублоны, и луидоры, и гинеи, и пиастры, и ещё какие-то, неизвестные мне.

– А это к чему?

– К тому, что смерть – это стыдно.

Как пахла беседа?

Этот аромат не слишком резкий, но скорее необычный. Он напоминает нам папин гараж, где он частенько что-то ремонтировал, а вы тем временем рассматривали разнообразные инструменты и мешали отцу работать, а запоминающимися были именно запахи гаража – всевозможные технические ароматы и запах резины.

Как пахнет смерть?

Как глазированный ванильный сырок.

Глава 8

Первая после Бога

    Да не заманит

    Колдунья Ямауба

    Детей общины.

– Катенька, а где будет наш сногсшибательный разговор? В центре? На Патриарших?! Ты же правда поможешь мне?! – трепетно и несдержанно воскликнула женщина в трико с заднего сиденья и сразу же смущённо заёрзала.

– Я муниципальная ведьма. За результат работы не отвечаю.

В заметках мелким шрифтом было записано:

Екатерина Пылаева Андреевна. Дела на сегодня:

– Вычислить мандат неба, зная свою эдикулу.

– Сидеть неподвижно и смотреть на Юг.

– По одной скрытой жемчужине за раз.

– Напиться и выкурить.

– 

Некоторые женщины, находясь рядом с Катей, чувствовали себя незначительно и странно. Сама Катя это не поощряла, но каждый раз, когда её просили разделить один миллион рублей на четыре части, теперь никогда не отсчитывала по двести пятьдесят тысяч, а делила деньги как сдобную булку, отрывая куски случайных сумм, так же было и в её отношениях с этими женщинами, так же было и в её отношениях с собой.

Она могла расколоть и приручить любую женщину, выпотрошив её измазанную всякой гадостью тушку смыслов, набитую отбросами долетевших до этой женщины, проголодавшихся по белку чужеродных текстов, но каждый раз с мушки восприятия другая женщина выскальзывала и обнажала для Кати её саму. Сама Катя относилась к себе по-разному. Сам парадокс незамысловат и заключался в следующем.