«ГЗ»

Полежаев был автором многих стихов, в том числе и оды „В память благотворений Александра I Императорскому Московскому университету”, написанной по поручению университетского начальства к торжественному акту 12 января 1826 года. Но сатирическая поэма „Сашка”, в которой изображались студенческие похождения и попойки, испортила всю его жизнь. Поэма ходила по рукам в списках:

„Не для славы —

Для забавы

Я пишу!

Одобренья

И сужденья

Не прошу!

Пусть кто хочет,

Тот хохочет,

Я и рад.

А развратен,

Неприятен —

Пусть бранят.

Кто ж иное

Здесь за злое

Хочет принимать,

Кто разносит

И доносит

Тот и блядь!..

…

Вот те, которые в борделе,

Как мы, ночь в пьянстве провели,

Покинув смятые постели,

Домой в пуху и пятнах шли.

Прощайте ж, милые красотки!

Теперь нам нечего зевать!

Итак, допив остаток водки,

Пошли домой мы с Сашкой спать.

Ах, много, много мы шалили!

Быть может, пошалим опять;

И много, много старой были

Друзьям придется рассказать

Во славу университета…”

В целом достаточно невинная поэма содержала строки, из-за которых делу был дан ход:

„О родины прямых студентов —

Геттинген, Вильна и Оксфорд!

У вас не может брать патентов

Дурак, алтынник или скот.

Звонарь не может колокольный

У вас на лекции сидеть,

Вертеться в шляпе треугольной

И шпагу при бедре иметь.

У вас не вздумает мальчишка

Шипеть, надувшись: «Я студент!»

Вы судите: пусть он князишка,

Но в нем ума ни капли нет!

У вас студент есть муж почтенный,

А не мальчишка, не сопляк,

Не полузнайка просвещенный,

И не с червонцами дурак!

У вас таланты в уваженье,

А не поклоны в трех верстах.

У вас заслугам награжденье,

А не приветствиям в сенях!

Не ректор духом вашим правит —

Природный ум вам кажет путь,

И он вам чин и честь доставит,

А не «нельзя ли как-нибудь!»

А ты, козлиными брадами

Лишь пресловутая земля,

Умы гнетущая цепями,

Отчизна глупая моя!

Когда тебе настанет время

Очнуться в дикости своей?

Когда ты свергнешь с себя бремя

Своих презренных палачей?…»

Граф Бенкендорф препроводил крамольную рукопись государю.

Александр Полежаев не входил в тайные общества и не был лично связан с декабристами. Однако поэт был вызван к государю вместе с ректором университета и министром просвещения. Полежаева „взяли утром, в чем он был, и отвезли к государю в грязном сюртуке, с двумя пуговицами и в пуху”.