Предприимчивые люди

– Какая сила? На себя посмотри. Вас и толкать не надо, дунуть только, свалитесь. Водки им. Хватит уже давно. Убери ногу, говорю, – уже сильно раздражаясь, сказал Нардыз.

– Не хочешь добром? Тогда извини!

И непонятно, как, сразу втроём ввалились в дом. Третий возник из темноты как привидение.

– Назарыч, будем тебя резать, куркуль, и детей твоих.

Походило всё это на какой-то бред. Но в руках у одного действительно появился нож.

– Слушайте, хватит чудачить, и нож убери, порежешься. Откуда у меня водка, не пью я, в магазине всё, а он на ночь на сигнализации.

– А ты уже не проси, уже мы тут хозяева, молчи лучше, – прошепелявил тот, что с ножом.

Двое других крепко взяли хозяина за руки и усадили на стул. Третий ножом своим крутил перед носом и приговаривал:

– Мы теперь не только водки, мы и денег возьмём много, чтоб неповадно было жадничать.

Жена растерялась и стояла в дверях детской, как бы загораживая вход.

– А ты, Бирюза, пощекочи его пёрышком, покладистее станет.

«Бирюза» – кличка с последней ходки, когда финку делал, ручка красоты необыкновенной, вся переливается, матовой полупрозрачной бирюзой. На зоне большого труда стоило такую сварганить. А в лезвии отражалось всё. Сам Бирюза говорил, что видит там будущее. Врал, наверное. Берёг нож, любил. Как-то раз отобрали, так ходил следом, пока не выкупил. Мент отобрал, но то ли сжалился, то ли куш хороший Бирюза дал, вернул нож. Теперь он у него, вроде как по закону. Ценный нож, из рессоры, три года ручного труда на зоне.

– А может, и дамочкой побалуемся. Воровать, так миллион… – захихикал один из мужиков.

Такой силы у пьяных Нардыз не ожидал, но пока воспринимал всё несколько нереально. Было совершенно дико, что у него в доме трое пьяных говорят чушь, но могут и натворить.

В доме четыре комнаты, сейчас они в гостиной, еще три спальни, в двух спят дети: две девочки и пацан. Слышно было, что они уже не спят, но выйти без разрешения родителей не могут.

Мысли мелькали, как пули, уверенность и действительность стали возвращаться. Внутри зародилась злость и стала расти.

Минута, другая, и он резко встал. Бирюза крутил ножом, держа его двумя пальцами, наслаждался своим превосходством, думая, что «враг повержен», поэтому выхватить нож не составило труда.