Эпидемии и глобальная история

Художники изображали явление дьявола, уносящего безбожников в ад[158 - Lerner R.E. The Black Death and Western Eschatological Mentalities // The American Historical Review. 1981. Vol. 86 (3). P. 533–552.].

По свидетельству флорентийца Джованни Боккаччо, были и другие формы реакции на приход болезни. Некоторые люди в предчувствии погибели бросались в разврат и пьянство, стремясь напоследок вдоволь натешиться жизнью. Были и те, кто впадал в совершенную апатию. Некоторые же предпринимали отчаянные меры по спасению собственной жизни, запираясь в домах и воскуривая благовонные травы, чтобы не допустить проникновения смертельных миазмов болезни[159 - Боккаччо Дж.

Декамерон. М.: ННН, 1994. С. 35–41.].

Другие авторы оставили не менее впечатляющие картины бедствия. Автор «Сиенской хроники» Аньоло ди Тура писал: «Смерть пришла в Сиену в марте [1348 г.] Она была ужасной и жестокой… И невозможно было для языка человеческого сказать об этом ужасе… Отец оставлял ребенка, жену, хозяина… Не было никого, кто бы согласился ради денег или дружбы хоронить мертвых… И во многих местах Сиены были выкопаны огромные ямы, и в них было свалено в кучу множество мертвых… И я, Аньоло ди Тура… своими собственными руками похоронил своих пятерых детей.

И слабо присыпанные землей тела выкапывали собаки и затем грызли их, таская по всему городу. И не было никого, кто бы не оплакивал чью-либо смерть, и никого, кто бы не надеялся, что умрет»[160 - Цит. по: Watts S. J. Epidemics and History: Disease, Power and Imperialism. New Haven: Yale University Press, 1999. P. 3.].

В 1349 г. Ибн Хатима, арабский автор из Андалусии, писал о чуме на юге Испании: «Она является примером чудесных дел и могущества Бога, поскольку никогда прежде не случалось катастрофы такого размаха и такой продолжительности. Из прошлого не дошло о ней надежных свидетельств, поэтому сама болезнь является новой… Лишь Бог знает, когда она оставит землю»[161 - Цит. по: Watts S.

J. Epidemics and History. P. 1.].

Тем самым в изображении многих авторов, особенно христианских, психологические потрясения от болезни соединялись с печальной картиной масштабного социального кризиса. Впрочем, вряд ли они всегда соответствовали действительности. Ричард Эмери, рассмотрев случай с эпидемией в Перпиньяне весной 1348 г., на базе местных нотариальных записей сумел доказать, что никаких социальных беспорядков в городе не было.