Колонки редактора в журнале «Полдень XXI век»

А их всемогущество достигается беспощадной эксплуатацией человеческих слабостей, особенно – самой главной: человеку неизвестна цель его жизни, он вынужден ее выдумывать, причем снова и снова, – но многим недостает воображения.

Ведь осознавать цель своего существования – совершенно то же самое, что сочинять фантастику.

И если таланта нет или он изменил – человек перестает быть автором (ну или соавтором) своей жизни. Он впадает в равнодушное отчаяние. Которого не чувствует – только видит, что все окружающее как бы обесцветилось и потемнело.

И враждебные вихри веют над его головой, дезорганизуя связь между прошлым, настоящим и будущим – то есть контур судьбы.

А это и значит, что прежняя вселенная для такого человека кончилась. И, сам того не замечая, он оказывается в реальности другого уровня. Где с ним случаются вещи странные, даже – более чем. Поскольку в этом сумраке, в отсутствие иллюзий, моральный императив сопротивляется инстинктам буквально на ощупь. Инстинкты же, обнаглев, под видом идей овладевают массами, чтобы создать цивилизации, в которых человек с моральным императивом обречен на гибель.

Такая вот загадочная, серьезная проза собрана в этой книжке журнала. Проза приключений, разочарований, катастроф. Проза тревоги. Проза угрозы.

Проза гипотез, испытываемых на прочность жизнью и смертью.

Апрель 2006

Сюжет образуется ожиданием развязки. В сущности, он не что иное, как след тормозного пути.

Развязка бывает мотивирована двумя способами: либо как последствие какой-либо причины, либо как расплата за какую-то вину.

Но чаще – и так, и этак: оба механизма включаются роковой ошибкой.

Нарушением правил. Умышленным или неумышленным. Правил общепризнанных или же негласных, и даже вовсе не известных.

Правила не любят, чтобы их нарушали. Отвечают поворотом событий. С ускорением.

Так проза изображает судьбу. Придавая ей видимость смысла.

Предлагаемый пакет произведений словесности представляет собой коллекцию миров, похожих друг на друга (и на так называемый наш) только тем, что в них действует отчетливо узнаваемая человеческая воля.

Сопротивляясь, как правило, воле нечеловеческой. Космосу, истории, государству, порядку вещей. Либо, наоборот, уступая.

Неравенство сил очевидно.

История, например, может сделать с человеком все что угодно.

Скажем, заставить его родиться в Средние века после ядерной войны. Или в каком-нибудь супергосударстве, устроенном как номенклатурный муравейник-распределитель.