Короткой строкой

В другой – что выход было отыскался, но оказался ловушкой, и опять нельзя жить, но волноваться уже нет смысла: похоже, что все кончено, – а значит, кому-то придется попытаться начать все сызнова.

Ощущение исторического момента передается метафорой. Городской, архитектурно-строительной.

Метафора материализована и превращена в сюжет.

Сюжет наполнен воздухом времени. Воздух, конечно, рано или поздно уйдет, но не сразу, не сразу.

Метафоры останутся.

Без Житинского в Петербурге стало еще темней и скучней.

Уильям Шекспир. Макбет / в переводе Владимира Гандельсмана; Гамлет / в переводе Алексея Цветкова. М.: Новое издательство, 2010.

Как сказал бы покинувший нас С. Гедройц: кто я такой, чтобы судить об этой книге? Но уж больно обидно, что имеющие это право почти не воспользовались им. Наверное, оттого, что пришлось бы писать выспренние банальности типа: знаковое событие в истории русской культуры и т. п. Переводчики не любят баловать друг друга такими оценками. Поэты – и подавно.

В общем, они как хотят, а я скажу: эта книга отличается от всех других просто на ощупь. Как аккумулятор или магнит. Пальцы чувствуют какой-то заряд; какую-то избыточную тяжесть.

Тяжесть ярости и отчаяния, излучаемых обоими текстами. Тяжесть труда.

Культура, в которой Шекспира переводят поэты, и не по заказу с предоплатой, а потому что заставила внутренняя жизнь, – такая культура, не поспоришь, существует. Хотя лично у меня, не скрою, были и остаются некоторые сомнения.

В общем – да, событие; да, культуры; да, некий знак.

Иван Левдоров. Рукотворная фактология (заметки о «Юджине Онегине» В. Набокова). М.: Вебов и книги, 2011.

Исключительно тонкая работа. Урок скрупулезности. Без сильной лупы или даже микроскопа как следует не оценить. Как пейзаж или портрет, выгравированный на зернышке риса.

Тем более – не пересказать, потому что в тексте нет ни единого лишнего слова. Передать его содержание короче, чем это сделал автор, – нельзя.

Как-то я не обращал внимания, что имеющиеся переводы набоковского комментария к «Онегину» сделаны по первому изданию, 1964 года, хотя есть более позднее, автором пересмотренное, – 1975-го.

И не придавал значения обстоятельству вообще-то существенному: что Набоков-то издал – а главное, создал, – а до и после выхода в свет рекламировал – не комментарий, а свой перевод романа «Евгений Онегин». Свой перевод, лучший из возможных, затмевающий все остальные.