Дружок

Это твоя халатность и жажда процессуальной крови сопряжённая с желанием потешить свое эго! Я разговаривала с твоими коллегами, они сказали, что Фарсяна проверял ты!

Игнат Алексеевич напрягся и спросил:

– Это Настя сказала?

Ася Антоновна, с безразличным выражением лица скрутила «кукиш» на левой руке, а в правой держала бокал вина сказала:

– Хрен тебе я скажу… что бы ты устроил репрессии в своём стиле, просто понимай, что я знаю и это не меняет что ты мой близкий, просто у вас свои рабочие качели, а у меня свои.

Но Игнат Алексеевич не собирался сдаваться он настаивал:

– Ася! Ёб твою мать! Войди в моё положение, мне необходимо для деловой репутации, чтобы его осудили по его квалификации!

По какой? его? – спросила Ася Антоновна.

По части четвёртой статьи сто одиннадцатой УК РФ! – Ответил Игнат Алексеевич.

А это Фарсян квалификация? Ты уверен? Из -за твоей ошибки Фарсян сядет на семь с половинной лет, неужели твоя репутация выше судьбы и справедливости Фарсян? – спросила в повелительном тоне Ася Антоновна.

Да !!! – ответил с пьяным возгласом Игнат Алексеевич. И продолжил:

– Он не хотел убивать Амалию Аргумян, но она скончалась после его нападков и угроз, она упала и пробила себе голову об сучек пня спасаясь от него. Факт, что он находился рядом в тот момент – причинил ей смерть. То есть должно квалифицироваться части 4 статьи 111 УК РФ – умышленное причинение тяжкого вреда здоровью повлекшие по неосторожности смерть потерпевшего.

Ася Антоновна с пренебрежительной улыбкой, ответила:

– На сколько мне известно, он любил её и не желал ей причинять вред, его ревность носила характер угрозы, реального насилия выраженного в нанесении тяжкого вреда в отношении Аргумян со стороны Фарсян не установлено.

Посмотрев на Асю Анатольевну суровым прокурорским взглядом, Игнат Алексеевич приступил к последнему воздействию…

– Помоги мне Ася… если его не осудят по части 4 статьи 111 УК РФ, меня ждут печальные последствия.

В этот момент в воздухе повисло неловкое молчание, Ася Антоновна смотрела на очаг с живым огнём, а Игнат Алексеевич смотрел на звезды, тогда Григорий Александрович, решил взять инициативу на себя и пресёк не ловкое молчание:

– Чтож… все было отлично, но думаю прекрасный французский вечер подошёл к концу, мы изрядно пьяные и напряжённые.