Рядовой для Афганистана

Не в смысле приземлишься мягко или вдребезги, нет, совсем в другом, философском смысле; примет ли тебя небо и поднимет ли над серой реальностью и скукой, или напротив, даст понять, что ты ничтожество, рожденное лишь для одной цели – ползать и пресмыкаться под более сильным.

Мы дружно, в колонну по одному, заходим в столовую, снимаем шапки, встаем по десять человек за каждым столом. По команде сержантов можно садиться и приступать к завтраку. К нашему удивлению, на завтрак, дежурный по столу – один из курсантов – разливал по тарелкам красный борщ.

– Жрать охота, едим одни овощи, как ослы. Гоняют как львов, а мяса не дают! Хлеба мало! Повар и хлеборез все мясо съели? Или кто-нибудь другие? Ка-злы!

В столовке воцарилась гробовая тишина. Намек более чем прозрачен и, объяснять, кто такие «другие», нет необходимости. Сержанты прекратили есть и встали. Я понял, что сейчас что-то произойдет, но проникся истинным уважением к тому солдатику… Было ясно, что сержанты этого базара просто так не оставят.

Цибулевский поправил ремень, вытер усики и заорал, словно освежеванный боров. Крик был направлен в комнату повара «деда»[37 - «Деды» – они же «дедушки» – солдаты и сержанты ОКСВА, прослужившие в Афганистане более одного года и имеющие опыт участия в боевых действиях.

– Эй, на камбузе, рысью сюда!

– Ну, шо? – донесся из комнатушки голосок повара.

– Хто мясо у «слонов» схавал, не знаешь? – смеясь, крикнул Цибулевский.

– Ча надо, Ванятка? Кому тут мало мяса? – явился жирный повар, совсем не похожий на десанта.

– «Слоны» голодают, бунтуют, не ровен час, затопчут нас! Бегом за мясцом! – прикрикнул «Цибуля».

– Мяса нет. Прапора съели, еще вчера. Осталось только на костях, – начал оправдываться повар.

– Неси, то, что «куски»[38 - «Кусо?к» – оскорбительное обозначение прапорщика. Обычно, так обзывали прапорщиков, замеченных в торговле продуктами или вещами с воинских складов.] не доели, резче давай! Жирный котяра! Ха-ха! – заржал наш «замок». А мы узнали, что «кусок» – это и есть прапорщик Советской Армии.

– Щас будет мяско! – повар зло засмеялся и убежал, тряся своими ляжками.

Сержанты дружно ржут в предвкушении представления.