Рядовой для Афганистана

– Ночка будет веселой, – прохрипел расстроенный Витька.

– Судя по началу, более чем, – подтвердил я. Но странное дело, мне было весело. Все идет по плану, мы остались в дивизии.

Прапорщик выдал нам алюминиевые котелки, знакомые нам еще по полевым выходам в Каунасе. Мы тщательно вымыли руки и лица солдатским мылом в маленьком умывальнике, находившемся в коридоре казармы, и отправились на ужин. Глядя на это, глаза дневального округлились и он недовольно предупредил нас, что это «корыто» строго для офицеров модуля.

К нашему удивлению покормили нас отлично. Мы съели все, что нам предложили. Лысый хлеборез с круглым лицом и слегка выпученными глазами, по виду дембель, обозвал нас «желудками» – в чем-то он был прав.

После сытного ужина настроение наше поднялось на недосягаемую высоту. Допивая компот, мы ржали над нашим новым старшиной, отметив, что фамилия ему под стать. Когда мы шли на пункт мытья котелков, я размышлял: «Интересно, почему этот прапорщик будет решать, где нам быть? В роте еще есть офицеры, «папа» ротный, а этот псих Гаврюшов явно перегрелся на местном солнышке.

Витек прервал мои размышления вопросом.

– Санек, ты видел эту «гориллу», нашего старшину? Наглый, как носорог!

– Да! Блин, такого не отметелить. Жилистый, сволочь, и загорелый как Чингачкук, – умозаключил я.

– Ты что, он по ходу вообще страх здесь потерял! Мы для него просто сперматозоиды! Жертвы абортов…

– Как ты себе это представляешь, Витек, сперматозоиды прыгают на самца гориллы и начинают его запинывать? – сказал я с горькой усмешкой.

– Мне почему-то не смешно. Здесь хуже, чем в учебке, – совсем потух Витя.

– Да, этот гад все настроение испортил. Еще обозвал нас какими-то «духами». Наш прапорщик, старшина Грибанов в Каунасе, называл курсантов «ланцепупы вы мои», а этот, хрен знает, кем обозвал.

– Поди еще бить будет, надо быть с ним поосторожнее, – умозаключил Витя.

– Я буду слушаться только Семенова и «папу» ротного, – решительно сказал я, – а этого тираннозавра буду посылать! Не люблю, когда меня опускают при первой встрече в дерьмо, ни за что! Цибулевский, по сравнению с ним, просто студент.

Витек молча слушает меня, мы моем свои котелки и направляемся в кубрик нашей роты.

Совершенно секретно. «Пакис». В Вашингтон – для агента 0128100, 18.04.1985.