Мастер-класс по созданию литературных шедевров. Публицистика

Возможно, вдохновение – это работа проделанная на одном дыхании?… Но тогда, хочу заметить, если б гранд – писатели работали исключительно полагаясь на вдохновение, то ни одной завершённой книги мы б не увидели, ибо зачин, как известно, действительно пишется на одном дыхании (да и то – не всегда), а всё остальное приходиться вымучивать, порой долго и нудно, перечитывая горы литературы, копаясь в энциклопедиях и словарях, просматривая километры фильмов; но особенно трудно, редачить написанное произведение, доводить до ума, до совершенства, возможно переписывать по многу раз, по пять, шесть, а то и восемь, ужасно нудно, монотонно, выжимает кучу сил и нервов, короче, я понятия не имею, что такое вдохновение, и всякий раз, когда меня спрашивают, не нахожу более вразумительного ответа, как – энергия.

P.S. – кто-то из писателей сравнил вдохновение с ветром, но тогда нет ничего странного, что под вдохновением часто выходит ветреная литература. Блажен Графоман, не ведающий столь мелочного труда, как написание хорошей книжки, в котором теряется уйма времени, скучает ум, сереет воображение, портится всякая сексуальность.

Суицидальная паранойя

Художник постоянно находится в шаге от самоубийства. Он, по сути, себя и убивает, когда садится за работу. Но, по факту, убивает он не себя, а своё эго, своё раздутое Я. Смотрели фильм «Мирный воин»? Так вот, там есть сцена, где главный герой поднимается на башню, чтобы сброситься, но вместо этого сбрасывает свою гордость.

Бороться с мыслями о самоубийстве бесполезно. Помните закон психологии: «то, чему ты сопротивляешься остаётся.» Более того, именно навязчивые мысли о смерти и самоубийстве, вынуждают писателя жить осознанно каждое мгновение. А это нам только в плюс. Задействуются глубокие слои подсознания. Бывают мысли и похуже, я вам скажу, но это вы уже сами разберётесь.

Да, кстати, Лев Толстой писал как-то своему брату в письме: «…тоска такая, что не хожу на охоту, дабы избежать искушения застрелиться.

Гениализм

Драматизм всякого гения заключается в том, что он желает ещё при жизни получить признание. Но, как правило, этого не происходит. И вот почему: для того, чтобы получить признание, нужно, чтобы гений освободил место, которое занял. Тогда следом стоящие люди увидят перспективу. А за ними уже последуют другие. Это, как бы, идеальная такая картина действий.