Сын Сайпана

Другие приезжали в честь памяти. Во время Второй Мировой войны остров Сайпан унес жизни тысяч японских отцов, дедов и сыновей. Многочисленные, встречавшиеся чаще чем дорожные знаки, деревянные доски стояли повсюду: вдоль дорог, трасс и пляжей. Белой краской были написаны записи, на воткнутых тоненьких досках. Патрик рассказывал мне, что эти символы были японским алфавитом и этими буквами были написаны имена погибших. Я не знал, верить ли ему.

Я проскочил незамеченным мимо туристов и вышел на улицу, которая граничила с территорией отеля.

За короткий промежуток времени, с тех пор, как Патрик ушёл, он успел бы собрать своих друзей. Теперь они будут разыскивать меня.

Я устремился через дорогу в гущу банановых деревьев, остановился, пролез под одно из них и укрылся за большой веткой. Свет от нескольких домов был виден в темноте джунглей. Я застыл в изумлении. Мои глаза искали движения, не связанные с жизнью джунглей. Воркования бесчисленных видов птиц были по всюду. Другие знакомые шумы, но ещё не связанные мной с каким-либо животным или насекомым, были щебетанием и гулом.

Через несколько минут я начал красться по тропинке, вытянув руки перед собой.

На корточках, я пробрался к концу другой улицы, приподнял голову и посмотрел в обе стороны. Улица призрачно освещалась от восходящей луны. Я прошёл ещё небольшой участок джунглей и пустынных улиц, не видя и не слыша там никого. Наконец я подошёл к последнему скоплению кустарников, виноградных лоз и пальм, которые граничили с моим задним двором.

Я повернулся и наткнулся на тропу, затем увидев большой разросшийся папоротник с влажными листочками, я спрятался за ним. Капельки воды стекались на мои руки и ноги.

Я затаил дыхание и поднялся, чтобы осмотреть дом. Осматривая очертания дома, мой взгляд задерживался на каждой тени. Я сосредоточился на тёмных закоулках дома и искал светящийся конец сигареты. Так я пытался определить в темноте местоположение Патрика.

Холодная, влажная земля джунглей охлаждала меня.

Пришло время.

Я напряг слух, чтобы услышать всё. Пьяный смех, как и всегда, слышался со стороны нашего соседа. Американец, который там жил, ветеран Второй Мировой войны, проводил свои дни, рассказывая детям, что он не хочет говорить о войне. Каждый раз, когда мы собирались уходить, он начинал рассказывать историю. Его любимой была: как он собственноручно вынимал обойму из японской винтовки. Мы слышали его истории много раз, но они нас никогда не утомляли.