«Кто ты?». Часть 3

Правда, раз в неделю, по пятницам, ровно в десять часов он звонил, спрашивал, какие есть новости и живой ли пока Бахяддин Мамедов (так звали главного зоотехника) и прощался до следующей пятницы. Каждый раз он называл своим местонахождением самые труднодоступные деревни, жители которых не только телефона, даже радио не видели. Однажды, когда он, как обычно, сказал, где находится, я прервал его и поинтересовался, давно ли телефонизирована эта богом забытая деревушка. Он поперхнулся и, подождав несколько секунд, спросил:

– Ты помнишь меня?

– Что-то не припоминаю, – ответствовал я.

– А я тебя хорошо помню. Ты учился на два курса ниже нас и был отличником. Мы все гордились тобою, – сказал он и, как всегда, попрощался до следующей пятницы.

Так мы общались между собой, а если кому-то из руководства хотелось поругаться за какие-либо промахи, допущенные несколько лет тому назад, то вызывали меня. Причём никого не интересовало, что я работаю всего ничего и что за текущую чисто хозяйственную работу отвечают главный и отраслевой зоотехники.

С Гюлшадом я познакомился в первый же день своего прибытия на работу. Во дворе здания райисполкома находилась столовая для работников, там мы обедали. Она работала с раннего утра до позднего вечера, поэтому если случалось, что кто-то приходил пораньше или задерживался, то он проводил свободное время за вкусным чаем, приготовленным двумя девушками – работницами столовой.

Ещё не наступил обеденный перерыв, а там уже галдели. Ровно в двенадцать часов дня я пришёл в столовую обедать.

Все места уже были заняты, люди теснились, сидели чуть ли не на коленках друг у друга. Я увидел в углу никем не занятый небольшой круглый стол со стулом и направился туда, но, заметив, что этот стол сервирован как-то по-особенному, остановился на полпути. Девушка, которая подавала обед и убирала со стола, увидела это и сказала, что стол свободен и я могу занять это место.

Не успел я налить стакан чая, спитый бас заорал на весь зал, обращаясь к официантке:

– Почему мне не дала сесть за тот стол, а какому-то молокососу сама предлагаешь?

Девушка, ничуть не смутившись, звонким голосом ответила:

– Что я с тебя, старого хрена, возьму, а этот молодой, и ублажить может.

– А я? Нет, что ли? Да ещё и костылём вдобавок! – Он поднял свой костыль.

– Костыль спрячь в одном месте. Может, успокоишься.

Разумеется, вся эта перебранка происходила под дружный хохот присутствующих. Это обстоятельство снимало напряжение: привычно, значит.