Рецепт

Ну, все понятно – нарушил территорию, получил по усам и ретировался восвояси.

Я пошёл на кухню попить. За окном стрекотали кузнецы, ночь была теплая, все-таки июль. Вдруг в подъезде раздался металлический звон перил, но не как обычно, когда кто то поднимается или бегут дети, цепляясь руками за них, а монотонно с одним и тем же промежутком. Как будто кто-то завет кого-то таким странным образом. Я открыл дверь и пока поворачивал все замки звук прекратился.

В подъезде никого не оказалось, даже кошек. Стояла мертвенная ночная тишина.

Я медленно спустился на площадку второго этажа, думая, как бы кто не вышел и не застал меня в этой крадущейся позе. Свет был тусклый, но все было хорошо видно, горела длинная лампа дневного света, чуть замазанная краской от недавней побелки потолка.

Я постоял немного и уже решил подниматься, как в квартире бабы Веры раздался щелчок и включилась песня "Розовый фламинго" той самой Свиридовой и больше никаких звуков. Любопытство меня разъедало. Не долго думая я поднялся домой, нашёл ключ на холодильнике и отправился к заветной двери.

Дверь отварилась не сразу, замок был старый, да и косяк просел, так, что пришлось чуть-чуть потянуть на себя и уж затем замок поддался.

Первое что мне запомнилось это запах, как его было не почуять в подъезде, не знаю, наверное из-за открытых окон. Пахло тухлым с кухни, я решил, что мусор давно не выкидывали. Не громко позвав: баба Вера – я пошел на кухню, где работал телевизор. Песня давно кончилась и шла реклама. На столе что-то разделывали, да видимо так и оставили, оно и протухло.

Кругом были газеты с вырезками рецептов народной медицины, грязная посуда и обычный стариковский хлам.

Телевизор я выключил и с зала раздался шорох газет, у меня аж волосы на затылке стали дыбом. Баба Вера, звал я и тихонько пробирался к коридору. Нащупав ручку, я понял, какой я идиот, оставив ключ в замке с наружи. Дверь захлопнулась,  замок был без ручки и открывался изнутри тоже ключом, а где его в темноте найди; свет не включишь, переполошишь всех соседей, потом не объяснишься, сразу запишут в воры, а того и хуже в извращенцы.

Шум снова раздался из зала, что-то пролилось и стукнула дверь шкафа. Тело мое онемело и покрылось испариной, но делать нечего надо договориться с бабой Верой.

Зовя бабку, я медленно начал продвигаться в зал, никто не отвечал и тишина стала полной, даже не слышно кузнецов. Ноги начали цеплять газеты, валяющиеся под ногами, пахло сыростью и чем-то ещё сладковатым.