Выжженная земля

Мила хихикнула, вглядываясь в черные глаза посетителя, тот в свою очередь поднес к губам чашку, от которой уже не вздымался в воздух пар, сделав пару глотков.

– Вас и правда зовут Мила? – Спросил он скорчив гримасу омерзения.

– Конечно, клиенты должны знать на чьё имя писать жалобы в синей маленькой книжке. – Она кивнула на стэнд с рекламой напитков, где на цепочке висела Книга жалоб и предложений. – А как тебя зовут?

– Артур. – Соврал он.

– Ты здесь проездом?

– Нет, я местный. – Снова соврал он.

– Я тебя тут никогда не видела просто.

– Плохо смотрела. – Натужно улыбаясь и со свирепостью в глазах сказал гость.

– Ты и раньше сюда приходил?

– Нет, в первый раз. – Он зевнул и потер затылок ладонью.

– Ясно… – произнесла она утрачивая интерес.

– Мне это трудно дается…

– Что именно?

– Поддерживать беседу. Я этого не умею.

– Что же в этом трудного?

– Не знаю, мне часто приходится видеть это со стороны. Двое или трое болтают о чем-то, что имеет отдалённое отношение к ситуации или не имеет вообще никакого.

– Они пытаются найти что-то общее, а найдя становятся ближе. Как бармен и клиент, только, как правило, без материальной выгоды одной из сторон.

– И зачем нужны отношения без выгоды?

– Чтобы позже болтать с людьми, а не с кошками.

– Умно, – гость натужно улыбнулся, его взгляд снова скользнул по неприкрытым холмикам груди.

– Знаешь, – начала она поднявшись со стула, – я скоро заканчиваю. Если подождешь немного, то сможешь проводить меня до дома.

– С радостью, но у меня сегодня другие планы. – Серьезно, но без сожаления сказал он.

Девушка покраснев, развернулась на месте и направилась в сторону кухни. Молодой человек прекрасно знал, что значит подобное предложение из уст красивой официантки, однако одно из правил гласило, что его не должны видеть с будущей жертвой, а в кафе имелось предостаточно, как людей, так и камер наблюдения.

Иногда Мучитель чувствовал себя паразитом, или какой-нибудь раковой опухолью, постепенно уничтожающей клетки рандомного органа. В отличие от последней вреда особого он никогда не приносил и лишь нарушал правила, установленные обществом, стараясь по возможности быть деликатным.