«Кто ты?». Часть 2

И люди боялись, не мешали нам ходить в школы, которые открылись по его же инициативе во всех деревнях, даже на отдалённых фермах. Всё это мы помним, помним и не можем ничем помочь, когда по иронии судьбы помощь в учёбе нужна его родному сыну. Такие вот пироги, дорогой мой. Неужели ты, Чингиз, ничего не понимаешь из того, что мы, учителя, рассказываем в классе?

Я молчал.

– Мы ведь, сынок, – продолжал он, – не только учителя. Мы взрослые люди, у нас семья, дети, кое-что видели в жизни, достаточно понимаем в ней. Я вижу, что ты очень внимательно слушаешь уроки, чересчур внимательно.

Ты понимаешь? Не может быть, чтобы ученик так напряжённо слушал предмет, в котором совсем ничего не понимает. Я правильно говорю?

Я молчал.

– Ну вот возьмём сегодняшний день. Ты хоть что-нибудь понял из того, что я объяснял сегодня на уроке? Ну, скажем, о чём я говорил?

– Вы объясняли решение математических уравнений.

– Совершенно верно. Ты можешь что-нибудь рассказать об этих решениях?

Я подошёл к доске и, насколько позволял мне мой рост, как можно выше написал на ней пример, с помощью которого сегодня утром он объяснял нам урок.

Затем я решил это уравнение буквально теми словами, что говорил нам учитель. У него был вид человека, которого только что заставили проглотить дюжину ядовитых змей. После долгого молчания он задал мне несколько вопросов по правилам решения подобных уравнений, на которые я не смог ответить.

– Значит, ты только запоминаешь их, не понимая смысл? – то ли спрашивал он меня, то ли отвечал сам себе.

После некоторых раздумий он спросил:

– Ты помнишь, что я рассказывал вчера по геометрии?

Я помнил и рассказал всё, как он это сделал вчера, доказав сказанное на доске.

– А то, что я рассказывал раньше: неделю, месяц тому назад – тоже помнишь?

– Да, – тихо ответил я.

– Ты запоминаешь все предметы или только математику?

– Все предметы.

– И отвечаешь учителям?

– Нет.

– Почему?

– Меня никто не спрашивает.

– Все ребята поднимают руки, просят, чтобы их спрашивали.

Почему ты так не делаешь?

– Раньше я тоже несколько раз поднимал руку, чтобы ответить.

– И что же?

– Учителя насмехались надо мной, и я перестал это делать.

– Господи помилуй, – изумился он, – но почему ты дяде или кому-нибудь, ну, скажем мне, не говоришь об этом?

Я пожал плечами и промолчал.

Прошло ещё некоторое время в молчании.

– Вот что, – решившись, сказал он, – никаких гор и никаких шофёрских курсов. Я сам займусь тобой.