«Кто ты?». Часть 1

Вокруг знакомые женщины. Кто-то из них стирает, кто-то моется, но все поют песню или же плачут – толком не пойму. Но вдруг все стало тихо. Женщины мигом куда-то делись. Что-то меня пугает, чье-то присутствие, и я хочу убежать, но не могу двигаться. На меня падает тень. Кто-то преградил солнце. Лицо я не вижу, но отчетливо вижу, что ко мне движется какая-то тень со стороны воды. И вот он подошел ко мне вплотную. Это человек огромного роста, видно только ноги и большущие руки.

– Ты засиделся, мальчик, вставай и иди домой.

– Я не могу двигаться, – отвечал я, но голос свой не слышал.

Держа руки как клещи, он постепенно двигал ими по моему горлу.

– Я сказал: вставай и уходи домой.

– Я не могу встать, я… я… – чуть погромче лепетал я, но бесполезно: голоса у меня не было.

Руки его обхватили мое горло и больно нажали. Я дергался и что есть силы кричал. Кричал… и пришел в сознание. Рядом полукругом сидели женщины и вытирали слезы. Ближе всех ко мне на табуретке (где ее достали?) сидел дядя и тоже вытирал слезы.

– Дядя, почему вы плачете?

– Мы? Да нет, мы не плачем.

Он сделал какие-то движения рукой, и женщины поспешно удалились.

– Где мы находимся, дядя?

– На ферме дяди Акбера, на горе Султан-Гейдара. Разве не помнишь?

– Я помню, как мы приехали в Лачинский район.

– Ну да. Ты заболел. Ну ничего, теперь всё позади. Еще несколько дней и, бог даст, будешь бегать.

– Видимо, я тяжело болен, раз вы все плачете.

– Да не плачем мы. Ты пока слабый, и тебе показалось. Ты лучше не думай об этом, лучше ешь всё, что тебе дают, и старайся быстрее набрать здоровья.

Я молчал. Не хочет признаваться, значит, так и быть. Я-то хорошо слышал, как он надрывисто плакал, часто повторяя: «Что я скажу Имрану?»

Бедный дядя до сих пор не верит, что отец мой погиб в войне с фашистами, и надеется, что когда-нибудь он вернется. Да и не только дядя.

Глава 4

Осень эта в Ставрополе была на редкость жаркая. Об этом говорили все, даже старожилы.