Зло в имени твоем

Она поняла, что спорить бесполезно, и вернулась в строй. Через десять минут они снова бежали за этим типом, груженные рациями и оружием.

И только вечером, когда они, уставшие, отдыхали в небольшой комнате, предназначенной для отдыха группы, пришла Аркадия Самойловна. Она села напротив молодых женщин.

– Что, девочки, устали? – ласковым тоном, не предвещавшим ничего хорошего, спросила она.

Марина поняла по ее голосу, что сейчас будут разборки. И не ошиблась.

– Марина, – так же ласково спросила Аркадия Самойловна, – почему ты сегодня хотела освободить Иволгину?

– Она не могла с нами бежать, – объяснила Марина.

– Почему?

– У нее начались месячные. Раньше времени.

– Ну и что?

– Она не могла бежать, – терпеливо пояснила Марина.

– Мариночка, – сказала Аркадия Самойловна, – ты, наверно, перепутала наши профили. Мы учим тебя не на адвоката, а на разведчика. Понимаешь? На разведчика! А ты выступаешь бесплатным адвокатом.

– Я хотела объяснить, – упрямо возразила Марина.

– Напрасно хотела. – Аркадия Самойловна наконец перестала притворяться. – Вас готовят как профессионалов. А вы ведете себя как бабы. Деревенские полоумные бабы, ничего не понимающие и не знающие. Какая может быть причина для остановки в пути? Только смерть агента. Если даже у нее начнутся роды, не имеет она права останавливаться. Пусть рожает в пути, в лесу, в овраге. Но не останавливаться. Я в партизанском отряде была в сорок втором. Думаешь, там кто-нибудь остановил бы отряд из-за моих женских глупостей? Меня бы просто пристрелили, как суку, чтобы я не задерживала людей.

По пятам за нами шли каратели из СС. Кто позволил бы останавливать отряд? Ты понимаешь, Мариночка? Твой поступок хуже, чем предательство. Если она останется и не пойдет с вами – значит, попадет в руки врага. А развязать язык такой изнеженной девочке они быстро смогут.

– Я не изнеженная, – чуть не плача возразила Иволгина.

– Тогда не нужно было вообще никому ничего говорить. Из меня иногда кровь хлестала.

И ничего рядом не было. Просто портянку засовывала, надевала мужские брюки и шла в поход. Шла, как все. Если бы мои женские сложности могли им помешать, я бы удавилась. Понимаешь, Леночка, удавилась бы, чтобы не мешать заданию. Но ничего бы подругам не рассказала.

Женщины подавленно молчали. Они теперь несколько в ином свете видели все, происшедшее с ними. Марина отвернулась, отвечать было нечего. Этот монстр была права. Права по всем статьям.