Жребий Рубикона

– В чем дело? – спросил Соколовский. – Я не совсем понимаю, что это за делегация?

– Извините, Григорий Антонович, – вежливо произнес Балакин, он с пиететом относился к профессору, – эти господа являются специалистами по расследованию. Они хотели переговорить с вами.

– По какому расследованию? – не понял Соколовский.

– Они расследуют смерть Николая Тихоновича, – пояснил Балакин.

Соколовский посмотрел на Моркунаса. Тот нахмурился. Следом за ним нахмурился и Соколовский.

– Так, – сказал профессор, – только этого нам не хватало.

Вы с ума сошли, Балакин. Какое расследование? При чем тут наша лаборатория? Почему вы решили, что можно врываться к нам с этими господами? И какое мы имеем отношение к трагической кончине Николая Тихоновича?

– Они вам все объяснят, – мрачно сказал Балакин, показывая на Дронго.

– Простите, что мы вас беспокоим, – сказал Дронго, выступая вперед, – на самом деле пока ничего не известно. Мы только хотели уточнить некоторые детали случившегося.

– У нас уточнить? – недовольно спросил Соколовский.

 – Вы считаете, что мы с Калестинасом можем иметь отношение к этой трагедии?

– Не считаем. Но мы обязаны уточнить некоторые моменты, – пояснил Дронго.

– Может, вы сначала представитесь? – предложил Григорий Антонович.

– Конечно. Меня обычно называют Дронго. А это мой друг и напарник Эдгар Вейдеманис.

– Хорошо. Наши имена и фамилии вы, очевидно, уже знаете. Итак, что вам угодно? Что именно вас интересует? – спросил профессор.

– Вы разрешите нам сесть? – улыбнулся Дронго.

– Да, конечно, извините. – Соколовский заметил, что в его кабинете есть еще только два свободных стула, и обратился к Моркунасу: – Калестинас, будьте любезны принести еще один стул.

Тот поднялся, вышел из кабинета, но почти сразу вернулся уже с другим стулом и уселся у входа.

– Вы хорошо знали Николая Тихоновича? – начал Дронго, обращаясь к профессору.

– Конечно, знал, – кивнул профессор, – мы работали вместе уже много лет. Еще когда он был доцентом в нашей лаборатории.

Потом он был долгое время заместителем по науке, а после ухода Льва Абрамовича стал директором и членом-корреспондентом. Да, я могу сказать, что неплохо знал покойного.

– Его сестра утверждает, что ее брата могли убить, – сообщил Дронго.

– Глупости, – отмахнулся Соколовский. – У нас научный институт, и сюда не пускают никого с улицы. А Раису Тихоновну можно понять. Когда неожиданно, в расцвете сил умирает человек, это всегда подозрительно.