Забытый сон

Когда все писали, что у нас была оккупация, Арманд выступал и говорил, что это неправда. Когда все ругали советскую власть, он говорил, что было много плохого, но и много хорошего.

– Наверное, справедливо, – заметил Дронго.

– Тогда нельзя было такое говорить, – убежденно заявила Ингрида, – и сейчас нельзя.

– Ну, это не совсем враги. Это скорее люди, расходящиеся с ним в своих политических взглядах. А других врагов не было? Может, вы кому-то еще были должны или вам были должны?

– Таких врагов не было, – твердо ответила Ингрида.

– Вы видели записку, которую он написал?

– Да, она лежала на столе, и я ее прочла.

– Что там было написано?

– «Мне очень жаль». Я и сейчас это помню.

– Это был его почерк?

– Конечно. Они потом отправили записку на экспертизу. Это был его почерк.

– Где на листе были написаны эти слова? Сверху, в середине, внизу, где?

– Сверху. На самом верху. У него был очень хороший почерк, я его сразу узнала.

– На большом листе фраза была написана на самом верху? – уточнил Дронго.

– Да. Он написал «Мне очень жаль». И поставил точку. Я сама это видела.

– Вы должны были знать манеру его письма. Как обычно он писал письма? Сразу начинал сверху или чуть отступал?

– Сразу сверху, – ответила Ингрида.

– Вы видели это письмо. Вспомните, может, он хотел еще что-то дописать. Может, он собирался написать большое письмо?

– Но там была точка.

– Забудьте про точку. Скажите – такое могло быть?

– Да. Но он больше ничего не написал.

«Упрямый нордический народ эти латыши», – подумал Дронго с некоторым сарказмом. Они верят только фактам и не хотят допускать никаких предположений. Может, так и нужно? Ведь он сам тоже исповедовал принцип Оккама: «Не умножай сущее без необходимости».

– У него могли быть связи на стороне?

– В какой стороне? – не поняла Ингрида.

– У него могли быть любовницы?

– Нет, – она испуганно всплеснула руками, – нет, нет, никогда. Он так любил свою жену. Вы знаете, он очень нравился женщинам, но никогда не изменял своей Лилии.

– Все ясно. Какая у него была машина, вы не помните?

– Конечно, помню. Две машины. «Мерседес» и «Рено». Но этих машин у Лилии нет. Она отдала их дочери Арманда Лайме.

– Вы были знакомы с Лаймой? Она приходила к отцу?

– Только один раз. Что-то просила. Я слышала, как они разговаривали.

– Он выполнил ее просьбу?

– Не знаю. Но она ушла очень довольная.

– И еще один вопрос.