Три цвета крови

А потом встал и, пошатываясь, пошел в номер.

– Это ничего не значит. Он имел две судимости. Вы не знаете, где он отбывал срок?

– Нет, – удивился Забраев.

– А я знаю. Он сибиряк. И оба срока провел там, в сибирских колониях. А сибиряки народ крепкий. Для него бутылка водки – не показатель. Он не может спать так крепко, чтобы не услышать телефонный звонок. И тем более не взять трубку. Он ждет встречи, для этого срочно прилетел в Германию. Перлов вырос в поселении сосланных поволжских немцев и с тех пор неплохо знает немецкий.

– Он ни с кем не разговаривал, – твердо сказал Забраев, – я ни на минуту не выходил отсюда. И все время прослушивался его номер. К нему никто не приходил.

– Не обязательно, чтобы приходили, – Дронго качнул головой, – в номере Перлова могли быть установлены детекторы подслушивающих устройств либо спектральные анализаторы, перехватывающие и подавляющие все сигналы ваших приборов.

Забраев и Потапов переглянулись.

– Мы используем только то, что нам дают, – с некоторой досадой сказал Забраев, – у нас нет другой техники.

– Я вас не виню. Спуститесь вниз, – попросил Потапова Дронго, – и предложите портье, чтобы в номер Перлова кто-нибудь отнес вашу записку.

– Какую записку?

– Просто чистую бумагу. Он ничего не поймет и будет нервничать, а мы узнаем, что происходит в его номере и почему его вдруг сморил такой сон.

Потапов вышел.

– Как же вы могли не обратить на это внимание? – обратился он к Забраеву. – Наш подопечный все время мирно храпит, словно не менял уже столько часов позы. Это невозможно. Когда был первый звонок?

– Сразу после отъезда Потапова в аэропорт, – выдавил Забраев.

– И было тоже шесть звонков, – быстро уточнил Дронго.

– Да, – кивнул Забраев, – в первый раз тоже было шесть звонков.

– Понятно, – сквозь зубы сказал Дронго, – кажется, нас с вами переиграли.

В номер вошел Потапов.

– Сейчас ему отнесут записку, – с порога заявил он. – Пришлось дать двадцать марок.

Дронго поднял наушники, внимательно слушая, что произойдет. В номер Перлова постучали. Раз, другой, третий. Ровный храп продолжался.

– Герр Перлофф, вы у себя? – послышался осторожный голос посыльного.