Уйти и не вернуться

Кречетов был его сотрудником. Теперь вспомнили?

Затонский явно иронизировал. И бывшую должность Шебаршина мог не называть. Генерала-разведчика Шебаршина знали все. И в ГРУ, и в КГБ, и сейчас в СВР.

– Вспомнил, – спокойно ответил Акбар, – хотя прошло семнадцать лет. Так какое у вас дело?

– Вы были друзьями? – снова спросил Затонский.

– Можно сказать, во всяком случае, он был хорошим профессионалом.

Затонский достал из кармана пять фотографий.

– Это его нынешняя фотография. Вы можете опознать, кто из них Кречетов?

Асанов молча взял пять фотографий и почти сразу выбрал одну.

– Вот этот.

– Очень хорошо, – Затонский убрал в карман все пять фотографий, – у вас хорошая память, генерал.

– Вы приехали сюда только для того, чтобы сказать мне это? – спросил Асанов.

– Нет. Для того, чтобы сообщить: полковник Кречетов попал в плен в Афганистане, к «духам».

– А что он там делал? Специальное задание?

– Его захватили на границе во время инспекции одной из застав, – терпеливо объяснил Затонский.

– Он еще жив?

– Пока да. Но шансов очень мало. Ему еще можно помочь.

Генерал Асанов все понял.

– Что нужно делать? – спросил он, не выдавая своего волнения.

«Афганистан снова напомнил о себе, – подумал генерал. – Он всегда в нашей крови».

Все считали тогда, что можно будет обойтись малой кровью. Или – крови не будет вообще.

ГЛАВА 4

В сентябре в Москву прилетел Нур Мухаммед Тараки. Неисправимый идеалист, романтик, так наивно верящий в социалистическую мечту, он возвращался на родину после 6-й конференции глав государств и правительств неприсоединившихся стран на Кубе.

В стране, где всех асфальтированных дорог было около двух тысяч километров, где девяносто процентов населения было неграмотным, мечтатель Тараки вдохновенно говорил о строительстве светлого будущего.

Всего за восемь месяцев семьдесят девятого Афганистан зеркально повторил все ошибки советского строя, сразу за десять-пятнадцать лет. Конфисковав почти шестьсот пятьдесят тысяч гектаров земли у крупнейших землевладельцев, феодальной знати, помещиков, ее раздали крестьянам. Двести девяносто семь тысяч крестьянских семей получили земельные наделы, которые тут же начали отбирать в сельскохозяйственные кооперативы.