Взгляд Горгоны

Должен признаться, что миллион долларов наличными я уже приготовил. В конце концов, я бы их и так отдал любому из близких, кто бы из них ко мне ни обратился. Но я хочу знать – кто и зачем это сделал? И поэтому пришел к вам. Мне нужно во всем разобраться.

– Шесть человек, – задумчиво повторил Дронго, – они сейчас все на даче?

– Я собрал всех, – кивнул Горбовский, – сегодня суббота. И мы даже позвали Наташу, хотя обычно отпускаем ее в субботу вечером.

– Наташа – это няня вашей дочери?

– Да. Мой брат тоже приехал.

И сына я вызвал. В общем, все, кто был на даче три дня назад. Я не хочу, чтобы они уезжали. Мне важно, чтобы они были у меня перед глазами. Завтра воскресенье, и все они останутся у нас на даче. У меня довольно большой дом в три этажа. Двенадцать комнат. Места всем хватает.

Дронго задумался.

– Я готов заплатить любой гонорар, – торопливо сказал Горбовский.

– Дело не в гонораре, – ответил Дронго, – скажите мне откровенно, вы уверены, что это нужно делать? Что нужно искать человека среди ваших родных? Разочарование бывает ужасным.

А если это ваша супруга? Или ваш брат? Как вы потом будете с ними жить? Какие отношения поддерживать? Может быть, вам нужно заплатить деньги и не узнавать, кто отправлял это письмо.

– Я об этом думал, – глухо произнес Горбовский, – три дня думал. Но нет, мне нужно знать. Я хочу знать, почему этому человеку нужна такая сумма. Я хочу знать, как он мог решиться на подобное. Если это моя жена, то зачем ей столько денег? Может, она собирается со мной разводиться? Или если это мой брат? Куда он потратит такую сумму? На какую цель? И почему не попросил у меня денег по-доброму? Нет, нет.

Я должен все узнать. И поэтому прошу вас мне помочь.

– В таком случае я готов ехать с вами, – кивнул Дронго. – Мне важно, чтобы вы дали характеристики каждому из людей, находившихся в момент смерти Виктора на даче. Каждому. И постарайтесь быть объективным.

– Хорошо. С кого начать?

– С кого хотите. Я должен получить хотя бы приблизительный портрет каждого из членов вашей семьи.

– Начнем с моей матери, – виновато улыбнулся Горбовский, – ее зовут Римма Алексеевна. Ей под семьдесят. Крепкая старуха, никогда не болела. Долгие годы работала директором школы. Сейчас на пенсии. Я ее старший сын. Иногда живет у нас на даче. Иногда остается у себя на квартире.

– Дальше…

– Моя жена Виктория. Тридцать четыре года. У нас с ней семилетняя дочь. Мы женаты уже восемь лет. Она была замужем, разведена.