В ожидании апокалипсиса

Я снова отправлюсь в командировку, а вы сообщите американцам, что я двойной агент?

– Нет, – поднявшись, генерал приблизился к Дронго, – на этот раз вас арестуют почти сразу по прибытии на место. Но только после выполнения нашей операции.

В комнате наступило молчание.

– У меня будет сверхзадача, – понял Дронго.

– Да. И не одна, – ответил генерал, – об этом мы поговорим подробнее.

– Я еще не дал согласия, – напомнил агент.

Молчавший Родионов неожиданно засмеялся.

– Думаю, что вы согласитесь.

Наши психологи были убеждены в вашем положительном ответе.

– Я всегда считал, что на меня достаточно одного психолога, – невесело заметил Дронго.

– Над этой операцией работали восемь человек. Весь наш отдел. – Помолчав, Родионов добавил: – Они дали нам почти стопроцентную гарантию, что вы согласитесь.

– Какие у меня сверхзадачи? – спросил Дронго у генерала.

– Первая: выйти на нашего агента Стивена Харлета. Он занимает примерно такую же, как я, должность.

– А вторая?

– Вторую я вам не скажу.

Там сидят не дураки. Вам будут прочищать мозги, проверять вас на детекторах и разных компьютер-тестах. Вы не должны знать своего задания до определенного момента.

– Как я узнаю, что этот момент наступил?

– Вы узнаете, – успокоил генерал, – мы все продумали.

Глава 3

Нужно очень любить свою работу, чтобы мокнуть под дождем вот уже второй час. Дронго поднял воротник. Дождь не прекращался, словно решил испытать его терпение. Наконец он увидел огни фар подъезжавшего автомобиля.

За рулем сидел молодой мужчина лет тридцати. Он приоткрыл дверцу.

– Садитесь, – пригласил водитель с заметным эстонским акцентом.

Дронго не заставил себя дважды упрашивать.

– Добрый день, – сказал он, когда машина тронулась.

– Здравствуйте, – вежливо отозвался эстонец.

Еще минуту они молчали.

– Документы в «дипломате» на заднем сиденье. Код – семьсот тридцать один, – наконец сообщил водитель.

Дронго обернулся, протягивая руку.

– Куда мы едем? – спросил он, быстро просматривая бумаги.

– В гостиницу в Таллине. Ваш паром отходит в Хельсинки только завтра.

В отдельной папке были деньги. Двадцать тысяч немецких марок. Дронго, не считая, положил купюры в карман.

– Расписка нужна? – спросил он.

Эстонец улыбнулся, покачал головой.

– А раньше просили. Как далеко зашла перестройка в разведке! – пошутил Дронго.

Эстонец не ответил, но, кажется, усмехнулся.

К отелю подъехали под вечер.