Волшебный дар. Голубые ангелы

 – Если даже она сделала подтяжку лица, то и в этом случае выглядит прекрасно. Ей ни за что не дашь больше сорока».

– Простите, – еще раз пробормотал Дронго, делая шаг в сторону.

– Подождите, – требовательно произнесла Кэтрин, – вы… журналист?

– Кажется, нет, – улыбнулся Дронго.

– Вы давно здесь стоите? – В ее голосе он услышал нотки раздражения.

– Да, – чуть подумав, ответил он, – но я наблюдал за игрой в гольф.

– Вы слышали наш разговор? – Она полагала, что у нее есть право допрашивать незнакомого человека только потому, что тот оказался рядом с ней.

– Слышал, – подтвердил Дронго, – и за это мне полагается какое-то наказание?

Она поняла, что ведет себя не совсем корректно, и улыбнулась. Затем пожала плечами:

– Извините. Я думала, вы журналист и специально подслушивали наш разговор. Вы итальянец?

– Нет, я из Москвы.

– Странно. Никогда не встречала никого из Москвы. Мне говорили, что это красивый город. Простите, что я себя так глупо повела. Мы повздорили с супругой моего дяди, и я была немного не в себе.

– Понимаю, – улыбнулся Дронго, – можете не беспокоиться. Я не прислушивался к вашему разговору, хотя говорили вы довольно громко.

– Да. – Она сморщила свой небольшой носик и неожиданно звонко рассмеялась, протягивая ему руку: – Я Кэтрин Фармер, американская актриса.

– Знаю. – Он наклонился, чтобы поцеловать ей руку. – Я видел вас в вашем последнем фильме «Мрак под солнцем». А меня обычно называют Дронго.

– Какое забавное имя! Вы югослав или… как это… джорджия.

Кажется, грузин?

– Нет, это не мое имя. Меня обычно так называют.

– Иногда из-за споров с «тетушкой» у меня случаются срывы. Но когда женщине постоянно напоминают, что она на десять лет старше своего мужа, это не очень приятно. Верно?

– Полагаю, что да, – согласился Дронго. – А ваш дядя намного старше своей супруги?

– Почему вы так решили?

– Вы об этом сказали.

– Старше на двадцать шесть лет. Ему восемьдесят два года, – улыбнулась Кэтрин, – а моей тетке только пятьдесят шесть.

Хотя она уверяет всех, что пятьдесят четыре. Между прочим, когда она выходила за него замуж, ему было семьдесят, а ей сорок четыре. В то время он тяжело болел, и все считали, что этот брак долго не продлится… Я тогда была на ее стороне. Считала ее своей лучшей подругой. А сейчас она смеет говорить мне подобные вещи!

– Самые суровые критики – это люди, неуверенные в собственной позиции, – пожал плечами Дронго.

– Верно.