Упраздненный ритуал

Дронго заметил, что Вейдеманис прихрамывает.

– Эдгар, что случилось? – спросил он, – у тебя болят ноги?

– Нет, – улыбнулся Вейдеманис, – я купил новую обувь и еще не успел ее разносить.

– У тебя типично советские привычки, – заметил Дронго, – обувь не нужно «разнашивать». Покупать нужно такую обувь, которая доставляла бы тебе удовольствие.

– Знаю, знаю, – ворчливо сказал Вейдеманис, – если послушать тебя, то нет ничего лучше фирмы «Балли». Считаю, они должны выплачивать тебе проценты за такое постоянство.

– Поэтому я никогда не хромаю, – заметил Дронго.

Они еще успели подняться наверх и выпить по чашке чая. Вернее, чай пили Дронго и Аббасов. Эдгар Вейдеманис предпочитал кофе. В самолет они прошли за двадцать минут до посадки. Когда они уже пристегнули ремни, Аббасов удивленно взглянул на Дронго, но промолчал. Пока самолет не начал выруливать на летное поле, он молчал, но затем, не выдержав, спросил:

– Вы не хотите ничего у меня спросить?

– Хочу, – кивнул Дронго, – но момент взлета самый неприятный.

Самолет, набирая скорость, помчался по летному полю, легко оторвался от земли. Дронго закрыл глаза. Он ненавидел летать самолетами. Вейдеманис, сидевший рядом, понимающе усмехнулся. Он знал эту особенность характера своего друга.

Когда самолет набрал высоту и огни, призывающие пассажиров сидеть в креслах при застегнутых ремнях, погасли, Аббасов уточнил:

– Теперь я могу рассказывать?

– Можете, – согласился Дронго, – но с одним условием.

– Вы так боитесь самолетов? – изумился Аббасов.

– Я их просто обожаю, – мрачно пошутил Дронго. – Итак, вас осталось восемь человек.

– Почему восемь? – обиделся Аббасов, – если не считать меня, то нас всего семь человек. А если серьезно, то трех женщин я исключаю. И остается всего четверо мужчин.

– И в таком случае убийца не из вашей группы? – спросил Дронго.

– В том-то все и дело, – уныло заметил Аббасов, – тогда, в горах, рядом с нами не было никого. Наш водитель остался внизу и видел, как мы поднимались. Там действительно никого не было. Нас было одиннадцать человек, а осталось только восемь.

– Давайте начнем с мужчин, – предложил Дронго, – кажется, наш самолет не трясет, и мы можем нормально поговорить.