Три осенних дня

Нельзя оставлять его на следующие выборы, ты меня понимаешь?

– Понимаю, – раздался виноватый голос Бубенцова. – Я все сделаю. Вы не волнуйтесь.

– Ты мне еще посоветуй валидол пить, – со злостью парировал Петровский, глянув на притихших водителя и охранника. Не нужно при них говорить о том, сколько платит Качанов, им это знать необязательно. Кажется, он нервничает и начинает допускать ошибки. Святослав Олегович опять тяжело вздохнул и принял решение: – В общем, так – вижу, от тебя пользы как от козла молока.

– Сейчас говорил по второму телефону с врачами, – ответил Паша. – Он еще жив. Честное слово, жив.

– Давай быстрее! Раздай деньги кому надо, привези туда лучших специалистов. Я на тебя рассчитываю, Паша. Как фамилия этого идиота?

– Врача?

– Журналиста.

– Нечипоренко. Василий Нечипоренко.

– В какой он больнице?

– В больнице «Скорой помощи».

– Если умрет, не знаю, что я с тобой сделаю. Можешь тогда перейти границу и попросить политического убежища на Украине. Или оставайся в Курске, – прорычал Петровский.

Не успел он договорить, как его аппарат вновь зазвонил. На второй линии к нему пыталась пробиться Инна. Святослав Олегович переключился на вторую линию.

– Звонили от вице-премьера, – сообщила секретарь. – Он перенес встречу с вами на восемь вечера. Я сказала, что вы согласны.

– Дура! – закричал он, потеряв терпение.

– Но вы сами говорили мне вчера, что в любое время...

– Вчера я много чего говорил. Отменяй встречу, к чертовой бабушке. Скажи, что у меня нашли заразную болезнь. Дифтерию или сифилис. Не знаю, придумай что хочешь. Но встречу отмени. И закажи мне срочно билеты в Курск. Узнай, когда туда летают самолеты. Хотя нет, лучше закажи нам самолет. Частный рейс.

– Конечно.

– И еще найди мне телефон заместителя министра здравоохранения. Кажется, Власов его фамилия. Мы помогали его дочке взять премию на конкурсе Чайковского. Позвони и скажи, что я хочу с ним поговорить.

– Сейчас сделаю. Вас сразу соединить?

– Немедленно. – Он убрал аппарат. – И давай быстрее! – рявкнул водителю. – Плетешься, как кобыла. Будто у тебя не «Мерседес», а ржавое ведро.