Три осенних дня

Руководитель «Миллениума» точно знал, что в борьбе за это место столкнутся представители двух самых влиятельных финансовых группировок страны, и теперь терпеливо ждал, когда к нему обратятся за помощью.

Когда раздался телефонный звонок, он, взяв мобильный телефон, посмотрел номер. Наконец-то Паша из Курска. Заранее улыбнувшись хорошей новости, Петровский включил аппарат.

– Как дела, Паша? – радостно поинтересовался он.

И услышал в ответ глухой голос Бубенцова:

– Очень плохо, Святослав Олегович.

Только этого не хватало! Огромные деньги могли запросто уплыть из его кармана.

– Что случилось? – рявкнул Петровский.

Водитель и помощник испуганно оглянулись на него.

– У нас ЧП, Святослав Олегович. – По всему чувствовалось, что Бубенцов испуган и расстроен.

– Говори, что у вас там происходит! – закричал Петровский. – Неужели у Качанова нашли еще одну неучтенную судимость? Что с ним?

– С ним все в порядке. Но наш журналист... Сегодня ночью он поехал к сестре в деревню за молоком.

..

– Ну и что? Пусть сидит там хоть до выборов. Пусть хоть в Африку ездит за носорогами. Выборы считаются состоявшимися, если придут хотя бы двадцать пять процентов избирателей. Сам журналист нам больше не нужен. Может находиться где хочет...

– Вы не поняли, – довольно невежливо перебил его Паша, и от этого стало еще страшнее, – он не доехал до деревни. Машина, в которой они ехали, столкнулась с рейсовым автобусом...

Для такого опытного человека, как Петровский, достаточно было одной этой фразы.

У него больно закололо в левом боку. Час от часу не легче. Чтобы гарантировать победу Качанова, они убрали всех кандидатов, даже этого придурковатого учителя. У него остался только один соперник – этот журналист, который должен был триумфально проиграть. Но если он погиб, бизнесмен не может участвовать в выборах единственной, безальтернативной кандидатуры. Тогда все их старания окажутся напрасными. По закону Качанова снимут с выборов, затем назначат для них другую дату, и начнется новое выдвижение кандидатов.

– Господи ты боже мой! – тяжело вздохнув, прорычал Петровский. – Он погиб?

– Еще нет. Но он сидел рядом с водителем в старом «Москвиче». Автобус смял их в лепешку. Водитель погиб, а нашего журналиста отвезли в реанимацию. Я только сейчас говорил с врачами. У него снесено полчерепа, никаких шансов выжить. Но сердце пока еще бьется.

– Дуй в больницу! – закричал потерявший всякое терпение Святослав Олегович.