Три осенних дня

У них есть там депутатская комната?

– Я все узнаю, – пообещала Инна.

Он решительно расстегнул ремни, поднимаясь с места.

– Мы уже садимся, – крикнула стюардесса.

– Ничего, – отмахнулся Петровский, проходя в кабину экипажа.

– Вернитесь на свое место, – предложил первый пилот, когда он открыл дверь в кабину.

– Я не хочу вас отвлекать, – прокричал он. – А в Волгоград вы можете полететь?

Летчики переглянулись в очередной раз.

– У нас полетное задание только в Курск и обратно, но если вам нужно.

..

– Меняйте маршрут, – приказал Петровский. – Вылетим в два часа ночи. Или в час, я пока точно не знаю. Полетим в Волгоград... Я не буду возвращаться обратно в Москву.

– Хорошо, – согласился первый пилот, – но вы должны договориться с нашей фирмой.

– Разумеется, – согласился Петровский, держась за стенки кабины. – Я прямо сейчас перезвоню. Будете ждать меня в аэропорту. Надеюсь, до Волгограда у вас хватит горючего? И, кроме того, каждый из вас получит по тысяче долларов за ночное беспокойство.

Все, включая стюардесс, – добавил он, улыбнувшись.

– Спасибо, – усмехнулся первый пилот, – вы, видимо, очень занятой человек.

– Очень, – согласился Петровский. – Иногда сам удивляюсь, насколько я занятой человек.

В аэропорту их ждали два автомобиля. Сотрудники разместились в заказанном джипе, а для Петровского нашли приличную иномарку – почти новый «Ауди». Машины тронулись в город, когда Бубенцов дрожащим от волнения голосом начал докладывать:

– У нас пока все в порядке.

Старушку-соседку уже отвезли на нашей машине в больницу. Я пообещал ей пять тысяч рублей, если она будет все время с женой Нечипоренко. Пусть убеждает ее, что врачи должны бороться за жизнь любого, даже самого безна-дежного пациента до конца. Так и сказал.

– А что врачи?

– Все нормально. Симонов уехал домой, а лечащий врач ничего не решает без главного. Но там есть один молодой аспирант, такая гнида.

..

– Не понял. Опять проблемы?

– Нет-нет, никаких проблем. Просто он очень продвинутый. Все время говорит, что нужно отключить Нечипоренко от аппарата искусственного дыхания и использовать его тело как донорское для других больных.

– Я его самого использую как донора, – со злостью пообещал Петровский. – Умные все стали! У этого несчастного Нечипоренко ни сердце, ни печень, ни почки давно ни на что не годятся. Их пересаживать никому нельзя.