Я Дракула. Интервью с величайшим вампиром

В какой-то момент мне пришлось заключить с ними сделку, чтобы освободить моего брата Раду. Он был взят в плен османами, и они держали его в качестве разменной монеты. Мне пришлось согласиться заплатить выкуп за его освобождение, и я также пообещал не вмешиваться в их дела на Балканах.

Фосэ: Как вы вели себя с османскими посланниками, которые приезжали к вам на переговоры?

Дракула: Я относился к ним с уважением, но при этом давал понять, что не потерплю никаких угроз или неуважительного отношения ко мне или моему народу.

Я всегда был осторожен в общении с ними, так как знал, что им нельзя доверять.

В конце концов, мое взаимодействие с османами представляло собой смесь насилия и дипломатии. Это было бурное время.

Взгляды Дракулы на религию

Фосэ: Дракула, расскажите нам о ваших религиозных убеждениях и о том, как они повлияли на вашу политику как правителя?

Дракула: Ах, религия. Тема, которая преследует меня на протяжении веков. Как бессмертное существо, я видел, как религии поднимались и падали, как боги приходили и уходили.

И все же я остаюсь неизменным.

Мои верования, если их можно так назвать, представляют собой смесь языческих ритуалов и христианских догм. Меня крестили в православной церкви, но моя мать была приверженцем старых традиций. Она учила меня тому, как важно уважать силы природы и духов, которые в них обитают.

Будучи правителем, я рассматривал религию как инструмент для объединения моего народа. Я знал, какую власть она имеет над их сердцами и умами. Поэтому я использовал ее в своих интересах.

Я поддерживал православную церковь, строил монастыри и церкви и даже делал пожертвования Папе Римскому.

Но в то же время я был известен своей жестокостью по отношению к тем, кто бросал мне вызов. Некоторые называли меня тираном, чудовищем. Но я считал это необходимым злом. Чтобы поддерживать порядок на своей земле, я должен был демонстрировать силу и решимость. И я обнаружил, что религия является полезным оправданием моих действий.

Однако мои отношения с религией были сложными.

Хотя я использовал ее для контроля над своим народом, я также боялся ее силы. Я воочию видел, как она может настроить людей друг против друга, как ее можно использовать для оправдания зверств.

Поэтому я ходил по тонкой грани. Я использовал религию, когда она мне подходила, но при этом держался от нее на расстоянии. Я никогда полностью не отдавался ей, не позволял ей поглотить меня. Я оставался скептиком, всегда сомневался, всегда искал истину.