Стандарт возмездия

Заложников? Может, нападавшие хотят вытянуть из нас какие-то сведения? Где Раскольник? Неужели и он попадется так же глупо, как мы?»

Он с трудом поднялся на ноги, помог подняться и сесть в кресло Кириллу. На этот раз охранники не возражали. Один из них сел за руль автобуса, поставив рядом автомат.

«Сейчас приведут Раскольника», – обреченно подумал Цапов. Но время шло, а он не появлялся. Наконец минут через двадцать показались те, что встретили их у выхода из аэровокзала. Их было не трое, как сперва показалось Цапову, а четверо.

Видимо, четвертый стоял за спинами офицеров пограничной стражи и ждал условного сигнала. Раскольника не было. Значит, ему удалось уйти.

Поднимавшиеся в автобус люди коротко переругивались. Особенно нервничал молодой, с лицом сфинкса и неприятными серыми глазами.

– Почему ты его упустил? – нападал он на одного из группы, того самого четвертого, которого Цапов раньше не видел.

– А этот тип, видимо, что-то почувствовал. Он сел в автобус для депутатов.

Видно, прошел с нашими депутатами, прилетевшими из Москвы. В автобусе документов не проверяют, только смотрят паспорта. Там думали, что он депутат России. А потом в депутатской он заплатил деньги и исчез. Никто его больше не видел. Они говорят, что груза у него с собой не было.

– Кретины, – возмущался молодой «сфинкс», – это был самый важный для нас человек. И мы его упустили. Ищите! Он не мог далеко уйти. – Молодой остался в автобусе вместе с водителем и еще одним охранником, а остальные пятеро выбежали из автобуса.

«Сфинкс» подошел к Цапову.

– Куда он мог убежать? – спросил он у своего пленника.

– Не знаю, – честно признался Цапов, – но думаю, вы напрасно теряете время. Раз он сумел уйти от вас таким образом, то вы его не найдете.

– Торопишься умереть? – равнодушным голосом презрительно спросил молодой «сфинкс». – Ты не торопись, – посоветовал он, – хотя в твоем положении лучше умереть сразу. Если ты сегодня до утра подробно не расскажешь нам о караване с грузом, то утром будешь жалеть, что не умер сразу.

Понимаешь, жалеть.

– А ты меня не пугай, – огрызнулся Цапов, – я пуганый уже. Напрасно вы, ребята, ввязались в это дело. Всех вас порешат и еще ваших боссов прибьют. Не нужно было вам становиться у нас на пути.

– Угрожаешь еще, – засмеялся молодой «сфинкс». Даже прическа у него была странная, волнообразная, начинающаяся и заканчивающаяся где-то от виска до виска.