Совесть негодяев

Через три дня после смерти Караухина был убит его помощник – Аркадий Чешихин. Его сбил автомобиль, когда он переходил дорогу у своего дома.

– Автомобиль, конечно, не нашли?

– Нет. Милиция считает, что о случайном наезде в тот вечер и речи быть не может. Дороги были сухие, все прекрасно просматривалось. Автомобиль мог при желании затормозить или свернуть в сторону. Наши милицейские «профессионалы» считают, что водитель был просто пьян. Этим объясняется высокая скорость автомобиля, отсутствие тормозного пути, поспешное бегство с места происшествия.

Но ведь на эти же факты можно взглянуть и несколько с другой стороны. Если, конечно, это было преднамеренное убийство.

– Интересная ситуация, – задумчиво сказал Дронго, – что-нибудь известно о характере самих документов?

– Давай выйдем на свежий воздух, – предложил Родионов, оглянувшись.

Подозвав официантку, он расплатился с ней, после чего оба собеседника вышли на улицу. Лишь пройдя два квартала от кафе, Родионов еще раз обернулся и тихо сказал:

– Мы считаем, что это – списки агентуры.

Дронго не спросил более ничего. Он сразу понял, документы какой взрывной силы хранились у Караухина. Обладателя подобных документов не сумела бы спасти целая дивизия воздушно-десантных войск. Среди ее командиров вполне мог оказаться нестойкий человек, и тогда вся охрана сводилась к нулю. Но почему Караухин обладал такими документами? Откуда и почему? Как они могли попасть в его руки?

– Когда мне нужно начать расследование этого дела? – спросил Дронго.

– Прямо сейчас, – взглянул ему в глаза Родионов.

– Расследование будет, конечно, неофициальным?

– Как обычно, – вздохнул полковник, – формально ты гражданин другого государства, иностранец. Тебя можно в любой момент выслать из страны. У тебя не будет ни официального прикрытия, ни официальной поддержки. У тебя будут, как обычно, только твоя голова и твои руки. Вот все, на что ты можешь рассчитывать.

– Немного, – улыбнулся Дронго, – а теперь расскажите, зачем вы меня действительно вызвали.

Я ведь уже понял, что ваше «мы» в данном случае это не ФСБ и не разведка. Иначе вы не говорили бы так о деньгах, которые по получении нужно протоколировать и сдавать государству. Так кто это «мы»? Или я не прав?

– Прав, конечно, – засмеялся Родионов, – с тобой почти невозможно разговаривать. Но я не собирался скрывать. Поэтому и говорил все время «мы», а не называл конкретного ведомства. Наши правоохранительные органы превратились в посмешище.