Смерть под аплодисменты

С точки зрения интеллекта Эйхвальд – вычислительная машина последнего поколения, а Света Рогаткина – допотопные счеты из прошлого века, при этом я делаю ей огромный комплимент.

– Тогда все понятно, – улыбнулся Дронго. – Когда Эйхвальд бывает в театре?

– Завтра утром у него репетиция. Но на репетицию вам лучше не приезжать. Он не любит, когда его отвлекают.

– Когда закончится репетиция?

– По графику должна в два часа. Но Эйхвальд раньше четырех не заканчивает. Об этом все знают.

– Тогда завтра приедем к вам часа в три, – решил Дронго, – если, конечно, вы поможете нам войти со служебного входа.

– Это я сделаю.

– И организуете нам встречу с вашим завхозом, – попросил Дронго. – Спасибо вам за информацию, Арам Саркисович.

Он поднялся со скамьи. Вейдеманис поднялся следом. Последним не спеша поднялся Аствацатуров.

– Можно один вопрос? – неожиданно спросил он.

– Конечно, – кивнул Дронго.

– Вы из Баку? – спросил Арам Саркисович.

– Да, – ответил Дронго. – Очевидно, вы тоже?

– До шестнадцати лет жил в Баку, а потом наша семья переехала в Краснодар.

Еще полвека назад. Отец был военным интендантом, – сообщил Аствацатуров, – следователь даже удивлялся, как мы работаем с Хасаем Ханларовым. Он азербайджанец, а я армянин. А мы работаем вместе уже много лет и очень дружим. Успехов вам, – он протянул руку.

– После вашего рассказа об этих рапирах найти убийцу будет не так легко, – заметил Дронго, пожимая ему руку.

– А я думаю, что легко, – возразил Арам Саркисович, – ведь понятно, что это сделал кто-то из наших.

Чужой не сумел бы зайти ко мне в комнату, где хранился реквизит. Дело в том, что я обычно сам дежурю в коридоре вместе с нашим завхозом, и чужой просто не сумел бы пройти мимо нас. Значит, это был кто-то из наших.

– И вы не можете вспомнить, кто именно прошел в тот вечер мимо вас, – понял Дронго.

– Почти все, – ответил Аствацатуров. – Многие получали свой реквизит в соседних комнатах. А рапиры получал актер, игравший Озрика. Всю связку рапир. Ему передал их Хасай Ханларов.

– Не получается, – возразил Дронго, – у Гамлета в руках должна быть рапира, когда он закалывает Полония, а потом у Лаэрта была рапира, когда он врывался к королю и требовал ответа за смерть отца.

– Ой, – удивился Аствацатуров, – вы действительно помните эту трагедию почти наизусть.

– Я же сказал, что люблю Шекспира. Тогда получается, что главными подозреваемыми могут быть как раз Гамлет и Лаэрт. Вернее, актеры, которые их сыграли.