Смерть под аплодисменты

Но, как я вам рассказал, я сам сделал насечки на заточенных и уверен, что рапиры просто перепутали. И следователь тоже был в этом уверен и поэтому закрыл дело, посчитав, что произошел несчастный случай. Несчастный случай на производстве, как он сам пошутил. Но теперь я понимаю, что рапиру умышленно подменили. Украли одну заточенную и подложили взамен одну тупую, чтобы не вызывать подозрений. И даже ленточкой повязали. А к тем рапирам, что нужны были для спектакля, подложили заточенную.

– Целый заговор, – заметил Дронго, – непонятно только для чего.

– Она была не совсем такая, – возразил Аствацатуров, – острая, но не очень. И ей нельзя было нанести такой удар.

– Если все, что вы говорите, правда, то это умышленное убийство, – сделал вывод Дронго, – и это уже не несчастный случай. Таким преступлением должна заниматься прокуратура.

– И тогда получается, что я виноват, – упавшим голосом произнес Арам Саркисович, – ведь ключи были только у меня.

– Про ключи я уже слышал. У кого еще могли быть ключи? Есть ли копии?

– Конечно, есть. Они у нашего завхоза Дениса Крушанова. Но он никогда и никому их не дает, в этом я уверен. Следователи его тоже допрашивали. И ключи забирали на экспертизу. Замки на дверях и в шкафах никто не ломал. В тот вечер реквизиторскую комнату и шкаф открывал именно я, а уже после этого Хасай забрал рапиры.

Дронго взглянул на Вейдеманиса. Тот невесело усмехнулся.

– После нашего разговора мы должны искать убийцу, который подстроил это преступление, – сказал Дронго, – но это дело прокуратуры, а не частных экспертов. Нас попросили уточнить детали несчастного случая, а после вашего рассказа мы должны искать преступника, который придумал такой страшный план.

– Не знаю, – тяжело вздохнул Аствацатуров, – я долго колебался, прежде чем решился все рассказать Нине Владленовне. Но вы знаете, я очень уважал Натана Леонидовича.

– Она говорила, что у покойного были напряженные отношения с некоторыми актерами.

– В театре всегда так: свои интриги, свои трудности… Все, как в других театрах.

– Это не ответ. Кто более других не любил Зайделя?

– Наверное, Ольга Сигизмундовна, – немного подумав, ответил Аствацатуров, – они даже не подавали друг другу руки.