Синдром жертвы

Именно в эту пятницу проводился семинар для сотрудников Павловского музея, и погибшая была в Павловске. Одна из ее коллег вспомнила, что она должна была встретиться с каким-то гостем, который обещал привезти новые книги по творчеству Камерона. И именно в пятницу.

– Интересно, – задумчиво произнес Дронго, – получается, что наш убийца был исключительно образованным человеком, если знал, что Павловский ансамбль в течение двадцати лет возводил Чарльз Камерон.

На этот раз переглянулись Сабитов и Кокоулин.

– Простите, – не выдержал Сабитов, – откуда вы знаете о Камероне? Обычно посетителям рассказывают о Росси и Кваренги.

Не очень многие знают, что главным архитектором Павловска был именно Камерон.

– Вы считаете, что опытный криминалист не должен знать ничего, кроме своей работы? – улыбнувшись, вмешался в разговор Гуртуев.

– Конечно, нет. Но про Камерона не знают даже многие местные жители, – ответил Сабитов.

– А ваш убийца знал, – напомнил Дронго. – Значит, человек не просто начитанный, а еще неплохо разбирающийся в архитектуре – если это, конечно, он.

Что касается Камерона... Дело в том, что в детстве родители часто привозили меня в Павловск. Мы дружили с семьей одного известного ленинградского адвоката, супруга которого была искусствоведом. Вот ее лекции я и запомнил на всю жизнь. А потом много читал. Между прочим, кроме Росси и Кваренги, там еще успели поработать архитекторы Воронихин и Тома де Томон.

– Хотите ошеломить нас своим интеллектом? – пошутил Сабитов.

– Нет, просто подумал, что мы обязаны обратить внимание на его знание Камерона. Что-нибудь еще?

– Больше никаких зацепок. Семинар закончился примерно в три часа дня. В пять она должна была вернуться домой. Ее друг начал беспокоиться, звонил ей на мобильный, но он был отключен. В семь вечера он поехал в Павловск, но там уже никого не было: утром в кустах нашли тело. Врачи определили, что она погибла между тремя и пятью вечера.

– Фотографии есть? – спросил Гуртуев.

Сабитов подвинул к себе другую папку и достал пачку фотографий.

– На ней почти ничего не было, – пояснил он, а одежду обнаружили в кустах. Она была не порвана, а аккуратно сложена, как будто женщина добровольно согласилась на подобный контакт с насильником. Ее гражданский муж утверждает, что это невозможно. Она была очень брезгливой и никогда бы не позволила себе заниматься сексом в кустах, на голой земле.

– Мужья обычно не знают своих жен, – меланхолично заметил Резунов.