Символы распада

Где он загружается и как идет к воротам. Пусть все покажет на схеме.

Земсков вспомнил, что руководитель смены – сотрудник Министерства обороны и формально проходит по ведомству военной контрразведки. Водитель тоже был военным. Можно будет в крайнем случае доложить, что ФСБ обнаружило пропажу контейнеров, в хищении которых виноваты военные, подумал он с облегчением.

Руководитель смены подошел к столу и быстрыми, четкими движениям карандаша начертил схему. Ерошенко и Земсков наклонились над схемой. К ним подошел Добровольский.

– И автомобиль нигде не останавливается? – уточнил Земсков.

– Останавливается, – вдруг сказал академик Добровольский. – Вот здесь останавливается, у основных корпусов. Это запрещено, но обычно мы вывозим и другой мусор, который нам не нужен. Вот здесь останавливается.

– Рядом с лабораторией Шарифова, – прочитал Ерошенко по схеме, поднимая голову. – Чего же вы молчали?

– Я не молчал. Вы спросили, и я вам показал. А раньше вы не спрашивали.

– Немедленно найдите водителя машины, – потеряв всякое терпение, приказал Земсков, глядя на полковника Машкова.

– Кто вы по званию? – спросил Ерошенко у руководителя смены.

– Майор, товарищ генерал.

– Товарищ майор, как вы считаете, могли ли во время остановки погрузить в машину два похищенных из хранилища заряда? Отвечайте честно, как офицер. Могли или нет?

Все замолчали. Земсков скрипнул зубами. Вспомнил про офицерскую честь. Еще бы про присягу напомнил.

– Могли, – мужественно ответил майор.

– Спасибо, – кивнул Ерошенко.

«Вечно так, – зло подумал Земсков, – мы расхлебываем то, что делают военные. Им нужно было следить за порядком в Центре, а не про офицерскую честь помнить».

– А почему вы разрешили поменять смену? – снова спросил он у Кудрявцева. – Тем более, если раньше таких прецедентов не было.

– Ребята попросили, – пожал плечами Кудрявцев. – Я даже забыл про этот случай. А потом они так нелепо и трагически погибли.

– Они чем-то обосновывали свою просьбу?

– Нет. Просто сказали, что им нужно поменяться.

Земсков хотел задать еще много вопросов. Его немного смущали эти академики, которые были теперь совсем не нужны. Он уже собирался попросить их выйти из кабинета, когда в комнату ворвался Машков.

– Его нигде нет, – доложил он, тяжело дыша, – его нигде нет.

– Кого?

Генерал не хотел признаваться, что уже просто начал бояться неприятностей этого дня.