Тайны забытого оружия

Тайна теплового оружия

На заре ХХ века многие из ученых наивно верили, что появление у одного из государств (или группы лиц) всесокрушающего оружия навсегда отменит войны.

Верил в это и доктор натуральной философии Михаил Михайлович Филиппов, издатель популярного в академических кругах журнала «Научное обозрение». В последние годы своей жизни Филиппов активно занимался физико-техническими и пиротехническими исследованиями. Какую задачу решал выдающийся ученый, известно из его письма, полученного редакцией газеты «Санкт-Петербургские ведомости» 11 июня (по старому стилю) 1903 года.

«В ранней юности,– писал Филиппов, – я прочел у Бокля, что изобретение пороха сделало войны менее кровопролитными. С тех пор меня преследовала мысль о возможности такого изобретения, которое сделало бы войны почти невозможными. Как это ни удивительно, но на днях мною сделано открытие, практическая разработка которого фактически упразднит войну. Речь идет об изобретенном мною способе электрической передачи на расстояние волны взрыва, причем, судя по примененному методу, передача эта возможна и на расстояние тысяч километров, так что, сделав взрыв в Петербурге, можно будет передать его действие в Константинополь.

Письмо было послано в редакцию газеты 11 июня, а на следующий день Филиппова обнаружили мертвым в его домашней лаборатории.

Вдова ученого, Любовь Ивановна Филиппова, рассказывала: накануне смерти Михаил Михайлович предупредил родных, что будет работать долго, и просил разбудить его не ранее полудня. Никакого шума или взрыва в ту роковую ночь домашние не слышали. Ровно в полдень пошли будить. Дверь в лабораторию оказалась запертой. Постучали и, не услышав ответа, взломали дверь. Филиппов лежал ничком в луже крови.

Полиция провела обыск в лаборатории Филиппова.

Между тем слухи о таинственном изобретении разошлись по столице. Особенно интересное интервью «Петербургским ведомостям» дал профессор Трачевский. За три дня до кончины ученого они виделись и беседовали.

«Мне как историку, – говорил Трачевский, – М.М. мог сказать о своем замысле лишь в самых общих чертах.