Разорванная связь

В том самом номере, который вы сняли для него, пользуясь своей кредитной карточкой. И в который вы вошли вместе с ним. После чего он остался в номере, а вы поднялись к себе. И утром, в половине девятого, его обнаружили мертвым. Теперь вы понимаете, почему мы разбудили именно вас?

– Золотарев умер? – переспросил Дронго.

– Нет, не умер, – ответил комиссар, – а его убили. Ему явно помогли уйти на тот свет.

– Как его убили?

– Ударили лампой, – пояснил комиссар, – видимо, попали в висок.

– Да, – ответил Дронго, – я включал свет, когда мы вошли. Он был в таком состоянии, что мог упасть, а когда я помогал ему снять пиджак, что-то упало из его кармана. И я включил свет. Но ничего не нашел. Тогда я повесил его пиджак на стул, оставил ключ на столе и, потушив свет, вышел из его номера.

– Он был жив в тот момент, когда вы выходили из этого номера? – Комиссар задавал вопросы ровным голосом.

– Он спал, – ответил Дронго, – и, насколько я помню, храпел. Я даже повесил на дверях табличку с просьбой не беспокоить гостя. Хотя мои слова ничего не доказывают. У вас же повсюду установлены камеры. Можно посмотреть, кто входил к нему в номер.

– Камеры есть только в коридоре, – возразил комиссар, – их не вешают над каждой входной дверью. А в кабине лифта вы поднимались вместе с ним, это было зафиксировано несколькими свидетелями и камерами наблюдения.

– Прекрасная ситуация, – пробормотал Дронго, – кажется, я впервые оказался в неприятной роли подозреваемого. Надеюсь, вы не собираетесь сразу предъявлять мне обвинения в убийстве только на том основании, что я помог очень сильно выпившему человеку снять номер и отлежаться там, чтобы не появляться в таком виде перед своими близкими.

– Которые тоже живут на четырнадцатом этаже, – заметил комиссар, – вы ведь намеренно попросили номер, который бы находился рядом с сюитами, занимаемыми этими гостями.

– Конечно. Я был уверен, что он проспится и пойдет к себе в сюит. Я поэтому взял ему номер именно на четырнадцатом этаже. В противном случае я бы взял номер на своем этаже.

– И поэтому заплатили за почти незнакомого человека триста евро со своей кредитной карточки? – не поверил комиссар.