Правила логики

Сын Харрисона – Роберт весьма походил на своего отца, выделяясь самоуверенно-горделивым видом и безапелляционностью суждений. Вместе с тем Дронго заметил, что сын побаивается отца, не рискуя с ним спорить. Жена Роберта почти не скрывала своей ненависти к Харрисону, не решаясь, однако, выступать открыто. Очевидно, хозяин виллы чувствовал эту антипатию и постоянно дразнил свою невестку.

После ужина Шарлотта подала кофе, и мужчины вышли на балкон, доставая сигары. Вместе с ними вышла и Анна Харрисон, закурившая сигарету, любезно предложенную ей Стивеном Россом.

Выйдя на балкон, Харрисон достал сигару. Подскочивший Холдмен тут же щелкнул зажигалкой. Затянувшись, хозяин виллы внезапно, словно что-то вспомнив, повернулся к гостю.

– Значит, вы не верите в дьявола?

– А вы верите в Бога? – вопросом на вопрос ответил Дронго.

– Немного. Но вы не ответили на мой вопрос.

– В дьявола не верю, – покачал головой Дронго, – все в этом мире производно от человека. И хорошее, и плохое. А над ним есть некая высшая сила, именуемая Богом.

– Вы напрасно так задираетесь, – примирительно сказал хозяин виллы, – если я вам не нравлюсь, можете прямо так и сказать.

Не дожидаясь ответа, Харрисон повернулся и пошел в глубь гостиной. Проходя мимо жены, он коротко бросил ей:

– Здесь холодно, зайди в гостиную.

Через минуту из комнаты донесся его громкий голос и недовольное ворчание Шарлотты. Харрисон опрокинул бокал вина на ковер, и служанка, наклонившись, вытирала ковер.

– Этот человек буквально подавляет все вокруг, но, Господи Боже ты мой, как его здесь не любят!

– У него очень трудный характер, – извиняющимся голосом сказал Стивен, – но поверьте, я действительно не знал, для чего он нас приглашает.

– Охотно верю. Такой человек, как Эдвард Харрисон, никогда не стал бы рассказывать вам, зачем ему нужен профессионал.

– Может быть, останемся до утра? – спросил Стивен.

– В принципе мне все равно, но лучше уехать сегодня вечером. Мне не нравится обстановка этого дома, – сказал Дронго.

Войдя в гостиную, они заметили, как Клаудиа Харрисон, едва сдерживая слезы, быстро выбежала из комнаты. Ее муж, извинившись, побежал за ней.

– Она стала слишком ранимой, – недовольно заметил Эдвард. – Я ничего такого не сказал.