Плутократы

И стать почетным гражданином этого города.

– Ценю ваш юмор, – сухо отозвался Бронштейн. – Я-то думал, вы обрадуетесь, узнав, что мой гонорар не пойдет из ваших десяти процентов. В конце концов, я сделал все, о чем мы договаривались. И выбил для вас десять процентов акций. Это было ваше условие. Почему вас так волнует, что Жуковский подарит мне еще два процента? Это уже не ваши деньги. Только не говорите, что вас волнует престиж страны, я все равно не поверю. А стратегических секретов на комбинате нет, он выпускает древесину и бумагу.

Петровский промолчал. Затем неожиданно улыбнулся:

– Мне просто не нравится, когда договариваются за моей спиной. Тем более о таких суммах. Вы правы, Леонид Исаакович. Вы абсолютно правы. Готовьтесь завтра же вылететь в Нижнебайкальск. – Он поднялся и протянул советнику руку: – Я вас поздравляю. Вы действовали абсолютно правильно. И примите мои извинения.

Леонид Исаакович тоже поднялся, пожал протянутую руку.

– Вы мудрый человек, – сказал он проникновенно, – умеете признавать свои ошибки.

Завтра я вылечу. До свидания. – И он вышел из кабинета.

Петровский посмотрел на его стакан, стоящий на столе, неожиданно схватил его и бросил в стенку. Стакан разлетелся на мелкие осколки. Святослав Олегович прошел к письменному столу, позвонил своему заместителю.

– Юлай, с сегодняшнего дня не обсуждаешь никаких финансовых дел с Бронштейном.

– У нас с ним…

– Никаких! – рявкнул Петровский.

 – Ты меня понял?

– Да.

– Очень хорошо. Как у тебя с Натальей Андреевной?

– Она вышла на работу. Все в порядке. – Петровский переключился на секретаря.

– Закажи мне срочно билет на самолет в Лондон. Но только чтобы об этом не знал никто, ни один человек, даже наши сотрудники. На ближайший рейс. Всем будешь говорить, что я отбыл на дачу. И пошли ко мне уборщицу. У меня разбился стакан.

Глава 4

Вечерний рейс в Лондон проходил неровно. Сильный северный ветер заставил летчиков все время маневрировать, меняя коридоры высоты.

И тем не менее почти половину пути горели огни, извещающие пассажиров о турбулентности. Петровский, сидевший в салоне первого класса, зло смотрел в затянутый темными тучами иллюминатор. От просмотра фильмов он отказался, хотя в салоне для пассажиров первого класса можно было выбрать любую киноленту из имеющихся на борту. Он съел принесенного лобстера, выпил немного вина.