Пепел надежды

По самой полной – вы меня поняли?

Ребята, улыбаясь, подступили к Оле. Она испуганно охнула, все еще пытаясь натянуть свой короткий халатик на ноги.

– Подождите, – нервно приказал Серебряков, – подождите. Сначала объясните, чего вы хотите?

– Зачем ты приехал в Москву? – спросил Митя.

Серебряков оглянулся по сторонам, словно ища чьей-то поддержки. На него смотрели чужие враждебные люди. Их лица не предвещали ничего хорошего.

– Хорошо, – выдохнул он, – я все расскажу Колесову, везите меня к нему.

– Ты все расскажешь здесь, – возразил Митя.

– А потом вы нас обоих кончите, – усмехнулся Серебряков. – Думаете, я такой фраер? Зачем я вам после этого нужен? В качестве стукача на суде? Чтобы срок вам увеличили? Я говорю, везите меня к Колесову, я ему все расскажу.

– Дурак ты, – презрительно сказал Митя, – неужели ты думаешь, что у такого типа хватило бы мозгов сюда людей послать? Дешевец ты. Мы совсем от другого пахана. У твоего кишка тонка, он бы нас не послал.

– Тогда везите меня к своему пахану, – решительно сказал Серебряков, – все равно мне свои козыри вам отдавать.

– Значит, так, – подвел итог Митя, – ты не торгуйся, не на базаре. И баба твоя у нас. Сначала скажи, какая у тебя информация, а потом мы посмотрим, стоит ли вообще тебя куда-то везти или лучше здесь кончить. Не тяни резину, я могу расстроиться, и тогда ты нам все равно все расскажешь. Но уже по-другому. Говори, сука.

– Самолет, – выдавил Серебряков, – речь идет о самолете.

– О каком самолете? – не понял Митя.

– Самолет затонул прямо рядом с берегом. Там, говорят, золото. Много золота. Золотой запас одной республики. Его везли в Швейцарию. Вот я и решил ребят собрать, чтобы этот самолет достали, – обреченно выговорил Серебряков. – Только учти, что место, где он находится, один я знаю. И ничего вам не скажу, хоть на куски режьте, если с собой не возьмете.

– Какой запас? – не понял тугодум Митя. – Откуда он?

– Золотой запас одного из государств СНГ, – терпеливо объяснил Серебряков.

– Так… – Митя мучительно размышлял. Это было несвойственное ему умственное упражнение, и Серебрякову на мгновение показалось даже, что он слышит, как гудят мозги его собеседника, словно от напряжения они издавали такой шум, как будто кто-то переворачивал камни. Серебряков даже не подозревал, что ему действительно ничего не послышалось.