Отрицание Оккама

– Мы создавали эту компанию с нуля, – сказал Босенко, – но я могу всего лишь охранять секреты фирмы. Расследование преступлений не моя стезя, для этого нужно иметь другие навыки.

– Согласен. Но вы можете помочь мне. Кто и зачем мог убить младшего Богдановского? Или захотеть его убить?

– Если бы я знал, то нам не пришлось бы обращаться к вам за помощью, – прямо ответил Босенко.

Вошла его секретарь.

– Чай, кофе? – спросила она.

– Чай, – попросил Дронго.

– Кофе, – ответил Эдгар.

– Мне тоже кофе, – согласился Босенко, переходя на нормальный тон.

– Зеленый или черный? – уточнила секретарь Дронго.

– Можно зеленый, – согласился он.

Она вышла из кабинета.

– У вас нет списка подозреваемых? – спросил Дронго у хозяина кабинета.

– Четыреста человек, – напомнил Босенко, – и почти всех я лично знаю много лет. Известные политики, депутаты, два министра, художники, писатели, журналисты, бизнесмены, актеры. Всех понемногу. Но подозреваемых не было. Иначе я бы сам стал «разрабатывать» такого человека.

– Вы знали, с кем именно встречался Егор Богдановский?

– Если вы спрашиваете про эту актрису, то знал. В квартире Егора мы установили камеру. Только для страховки. На всякий случай.

– Надеюсь, не в спальне?

– Нет. У входной двери. Мы старались обеспечить безопасность всех руководящих сотрудников компании…

– А заодно гарантировать их верность?

– Возможно, – спокойно согласился Босенко.

– Он об этом знал?

– Нет. Никто об этом не знал. Мы ставили такие камеры только с согласия Аристарха Павловича.

– Удобно, – вежливо согласился Дронго, – и, значит, его связь с этой актрисой для вас не была секретом?

– Она подруга Натальи Аристарховны, – напомнил Босенко, – и супруга коллеги Николая Даниловича. Конечно, мы все знали.

– Аристарх Павлович тоже знал об этой связи?

– А при чем тут он? – мрачно спросил Босенко.

Секретарь внесла поднос.

– Он знал или нет? – уточнил Дронго. – Вы же понимаете, что я спрашиваю не из праздного любопытства.

– Знал, – кивнул Босенко.

– Любопытно. Он разрешил вам устроить слежку за собственным сыном.

– Это была не слежка, – возразил Босенко. – Аристарх Павлович человек высоких нравственных убеждений и порядочности.